На Лене-реке
Шрифт:
Опаздывать было нельзя. В управлении решался очень важный для завода вопрос. Но эту беседу Андрей считал еще более важной. Он понимал, что отвечает за судьбу этих пяти молодых девушек, слушавших его с таким напряженным вниманием.
Готовясь к сегодняшней беседе, он вспомнил слова Еремеева на заседании бюро обкома: «Техника у тебя, товарищ Перов, богатая. Передовая техника. Теперь главное — создать устойчивые кадры, кадры, которые будут творить чудеса. Мы обязываем комсомол направить на завод отряд молодежи. Твоя
Эти якутские девушки из далекого колхоза — первые посланцы комсомола. Неплохое пополнение. Все комсомолки, четверо закончили семилетку, и только одна, маленькая смешливая Варя Отустанова, — пять классов. По всему видно: поехали с охотой…
Это, конечно, очень хорошо. Но все же каждую из них ожидает немало трудностей.
— Перед вами открывается прямой, светлый путь, — говорил Андрей. — Вы становитесь частицей великого коллектива, имя которому — советский рабочий класс. Звание советского рабочего — высокое звание.
В дверях кабинета опять показалась секретарша.
— Хотелось мне пройти с вами по цехам, но нужно ехать к начальству, — извинился Андрей. — Вам покажут завод Татьяна Петровна, Егор Иванович.
Он попрощался и вышел.
— Ну как, девушки, не запугал вас директор? — спросила Таня. — Не жалеете, что приехали на завод?
— А мы не пугливые, — бойко возразила Варя Отустанова.
— Мы сами просили, чтобы нас послали, — с достоинством сказала Саргылана.
— Вот и хорошо. Главное — не падайте духом в первые дни. Пройдемте!
— Надо вперед старый завод показать, — шепнул Егор Иванович Тане.
Таня повела девушек на территорию старого завода.
Старые корпуса осиротели. Большую часть оборудования перенесли в цехи нового завода. Оставшиеся кое-где старые изношенные станки только усиливали общее впечатление заброшенности.
Таня остановилась посредине цеха со странным, противоречивым чувством. Эти стены были немыми свидетелями напряженной трудовой жизни целого поколения людей. И ее, Таниной, жизни тоже. И вот люди покинули их, ушли…
Вот здесь, у этого широкого, теперь запыленного окна стояла машина… Это была ее машина… А до этого на ней работал Вася…
И на мгновение Таня забыла о всем окружающем: и о заводе, и о стоящих возле нее девушках, и обо всем на свете, кроме маленького листика бережно сложенной телеграммы в верхнем кармане рабочего халата.
Телеграмму принесли утром. В ней было несколько слов:
«Завтра вечером буду дома. Василий».
Телеграмма подана вчера, поэтому «завтра» — это сегодня. Сегодня Вася будет с ней.
— В этом цехе проработал я двадцать лет, — сказал Егор Иванович и улыбнулся. — Теперь хочу в новом еще столько же поработать.
Он коснулся Таниной руки. Таня смущенно взглянула на него, не зная, долго ли так простояла, погруженная
Они направились к новым цехам.
Каменный двухэтажный корпус нового завода стоял на берегу узкого длинного озерка. Когда-то здесь была протока реки. Потом протока застарела, заилилась, и осталась от нее цепь озер, озерков и болотец, покрытых лапчатыми листьями кувшинок и поросших по берегам камышом и осокой. Только в половодье вешняя вода соединяла эту цепь в сплошное русло, по которому иной раз даже пробрасывало мелкие быстрые льдины.
Завод стоял высоко над водой и был виден с самого далекого конца Рабочей слободки. Особенно хорош был он по вечерам, когда освещенные широкие окна бросали в темноту яркие снопы света и, отражаясь, повторялись в темном зеркале озера.
Жители Рабочей слободки, на глазах которых вырос завод, — редкий из них не поработал на стройке, — гордились заводом, любили его и называли «нашим».
— Где работаешь? — спрашивали слободские девчата подругу, с которой давно не видались.
— Теперь на нашем заводе, — отвечала та, и всем было ясно, где именно работает подруга.
По дороге Таня рассказала девушкам историю завода: как помогали строить его горожане, выходившие на субботники, как нескончаемым потоком поступали на стройку станки и машины с уральских, украинских, ленинградских заводов, как торжественно отмечали пуск завода в день празднования третьей годовщины победы над Германией.
— Выходит, мы немного и опоздали, — воскликнула Саргылана. — Как обидно!
— Зато вы одни из первых поступаете работать на новый завод, — утешала ее Таня. — Этим вы всегда будете гордиться.
Осмотр завода начали с цехов обувного производства.
— Покажем им вперед обувное, — сказала Таня Егору Ивановичу и улыбнулась. — Работать-то ведь у меня будут.
— Хитрая ты, Татьяна Петровна, — покачал головой Егор Иванович. — Увидела — хорошие девчата, сразу к себе.
— Как же иначе, — отшутилась Таня. — Вон они какие славные. Не отдам я их!
— Бери, бери, — согласился Егор Иванович. — Спорить с тобой, что шестом по воде провести. Вот приедут парни, всех в свой цех заберу, тогда твои красавицы сами ко мне убегут.
— Вот еще! — усмехнулась бойкая Варя Отустанова. — Пусть они за нами побегают.
Целый новый мир открылся изумленным девушкам. Вместе с Таней и Егором Ивановичем они переходили из цеха в цех.
На их глазах большие глянцевито-черные кожи превращались под ножами закройщиков в стопки деталей различной обуви. Монотонно жужжащий конвейер подавал их в соседний заготовочный цех, где десятки женщин и девушек работали, склонившись к швейным машинам. В штамповочном цехе тяжелые прессы, натужно ухая и вздрагивая после каждого удара, вырубали из негнущихся толстых темно-коричневых кож подошвы и стельки.