На крючке
Шрифт:
Не то чтобы я винила ее, с ее точки зрения, кажется, что я — пустое место, временное приспособление, оставляющее их всех на произвол судьбы. И, возможно, это к лучшему, что я позволяю им помнить меня такой. Я не уверена, что смогу придумать оправдание своему исчезновению, кроме правды. Почему-то я не думаю, что явиться и сказать им, что меня держали в заложниках, но все в порядке, потому что я думаю, что влюблена в похитителя, будет хорошо.
Я причитаю, закатываю глаза и откидываюсь на спинку кровати Джеймса,
Хихиканье вырывается из меня как раз в тот момент, когда открывается дверь и входит Джеймс, его глаза впалые и уставшие.
— Что смешного, красавица? — спрашивает он, присаживаясь рядом со мной на кровать. Он протягивает руку, проводя пальцем под моими глазами, и мои внутренности тают как масло от его слов и прикосновений.
Я усмехаюсь.
— Я просто думаю о том, как впервые проснулась здесь, ты помнишь?
Он наклоняется, касаясь своими губами моих.
— Я помню каждый момент между нами, дорогая.
— Ну... разве не забавно, что мы говорили о хороших похитителях, а потом ты превратился в Крюка со мной и сделал это?
Он поднимает бровь.
Я снова смеюсь.
— Я просто говорю, — моя рука взлетает вверх. — Это забавно, если об этом подумать
Он наклоняет голову.
— Ты в порядке?
Вздохнув, я прислоняюсь к подушкам.
— Я в порядке. Просто пытаюсь найти немного юмора в нашем не совсем идеальном начале. Какая история для внуков, а?
Его глаза вспыхивают, и я понимаю, что я только что сказала, моя грудь вздымается.
— Не то чтобы я думала, что у нас будут дети или что у них будут дети. Это просто фраза, правда. Я знаю, что мы все еще супер-новички, хотя технически мы живем вместе, не так ли?
Улыбка появляется на его лице, и он встает, снимает свой костюм и забирается на кровать, нависая надо мной.
— Я не уверен, что когда-либо слышал, чтобы ты тараторила раньше, дорогая.
Я откидываюсь назад, его тело ложится на мое.
— Для протокола, — он опускает голову вниз, кончики его волос щекочут мою шею, когда он прижимает поцелуи к моей коже. — Я бы отдал тебе весь мир. Тебе нужно только попросить. Ты хочешь детей? Договорились, — он прижимается губами к моей челюсти. Мой живот напрягается. — Ты хочешь остаться здесь и больше никогда не работать?, — ещё один поцелуй, на этот раз прямо под моим ухом. — Договорились.
Моя сердце трепещет, тепло распространяется по мне.
— Ты хочешь посмотреть, как горит мир?
— Дай угадаю, ты подожжешь его? — спрашиваю я.
Он хихикает, звук вибрирует во мне и оседает в моих костях.
— Нет, дорогая.
Мое дыхание замирает от его слов. От того, что он действительно говорит. И это, каким бы нездоровым это ни казалось, ударяет меня в центр груди, заставляя тепло распространяться с каждым ударом моего сердца.
Потому что Джеймс видит во мне равную себе. Как человека, достойного стоять рядом с ним.
Его губы встречаются с моими, и я погружаюсь в поцелуй, полностью отдаваясь, принимая, что это то, чего я хочу.
Все его глубокие, темные и слегка нездоровые части. Я выбираю каждую из них.
Я выбираю его.
Он задирает вверх мою безразмерную рубашку — еще одну его рубашку, которую я надела, — его пальцы погружаются между моих ног, и он стонет, когда встречает обнаженную кожу. Я притягиваю его лицо к своему, смотрю в его глаза, вглядываясь в белые линии, проходящие через лазурную синеву. Наклонившись, я целую его.
Он стонет, спускает свои боксеры, его пальцы перебирают мои складки.
— Я запланировал ужин, но мне кажется, что я заслуживаю угощение.
Мой желудок подпрыгивает, тело загорается от тепла, любви и принятия.
Я перестала бороться с ним.
Может, Джеймс и не герой, но даже злодеи могут чувствовать. И ты не можешь выбирать, кого любить.
Он обхватывает свой член, проводя кончиком вверх и вниз по моему входу, удовольствие пробирается по моей телу.
— Ты такая хорошая девочка, готовая и ждущая принять мой член, — шепчет он мне на ухо.
Бабочки летают по моему животу и поднимаются в грудь, мои бедра поднимаются, чтобы заставить его войти в меня, отчаянно желая почувствовать, как он заполняет меня так, как может только он.
— Джеймс, пожалуйста, — умоляю я.
Он проводит головкой по моим чувствительным нервам, пока мои ноги не начинают дрожать, и только тогда он опускается к моему отверстию и проникает в меня полностью. Он откидывается назад, его бедра оказываются вровень с моими, и он срывает с себя нижнюю майку, его покрытое шрамами тело нависает надо мной.
— Ты прекрасен, — задыхаюсь я, когда он выходит и снова входит в меня.
Он ухмыляется.
— Правда?
— Да, — моё сердце замирает в груди, и моя рука тянется вверх, чтобы провести по его челюсти. — Ты темный, угрюмый и загадочный. Но красивый.
Наклонившись, он засасывает мой язык в рот и задает устойчивый темп, мои стенки сжимаются вокруг его члена, как будто мое тело хочет его ближе. Хочет, чтобы он был глубже. Его губы отрываются от моих, его рука обхватывает мое горло так, как он знает, что я люблю.