На крючке
Шрифт:
— Что ты имеешь в виду в особняке?
Рука Тины тянется к предплечью Питера, и у Венди напрягается челюсть от этого движения.
Интересно.
— Я думаю, что твой отец пытается сказать, — начинает Тина. — Это то, что это последнее место, где мы ожидали тебя увидеть, — ее глаза переходят на мои. — И с последним... человеком.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но Венди опережает меня, моя рука падает с ее плеча, когда она наклоняется вперед, ее глаза стреляют
— И почему это так удивительно видеть меня здесь? Потому что мне не было дано прямого разрешения?
Питер прочищает горло.
— Маленькая Тень...
Венди бросает на него взгляд, и от ее ярости меня охватывает возбуждение.
— Может быть, ты не помнишь, папа, но я часто приходила в такие места вместе с тобой.
Питер оглядывается по сторонам, все взгляды устремлены на вспышку гнева его дочери.
— И для протокола, — продолжает Венди, ее щеки розовеют. — Я никогда не нуждалась и не заботилась о мнении Тины по любому поводу, особенно в отношении того, где она ожидает меня видеть.
Тина разевает рот.
Я ухмыляюсь над вспышкой Венди, по моему телу разливается тепло от того, насколько она привлекательна, когда кипит от ярости.
— Неужели тебя не интересовало, где я была, когда твоя новая охрана не нашла меня?
Моя рука ложится на застежку ее чокера, мои пальцы проскальзывают под застежку и дергают ее, напоминая о необходимости следить за ее ртом.
Брови Питера поднимаются.
— Так вот что это такое? Ты убегаешь, потому что тебе не нравится, что я пытаюсь обеспечить тебе защиту?
Венди насмехается, накалывая салат вилкой.
— Контролируй свою спутницу, — шипит на меня Тина.
Я ухмыляюсь, откинувшись на спинку стула.
— И зачем мне это нужно?
Это восхитительный поворот событий. Я не ожидал, что она так расстроится из-за него.
— Венди, сейчас не время и не место, — голос Питера резкий, властный, как будто он наказывает ребенка. — Может, нам нужно куда-нибудь пойти и поговорить наедине?
Ее глаза переходят на меня. Я не двигаюсь, желая увидеть, что она сделает, если представится возможность.
Она поднимает подбородок, глубоко вдыхая, и качает головой.
— Нет. Нам больше не о чем разговаривать.
Удовольствие от ее послушания струится по мне, как из протекающего крана, и мне приходится напоминать себе, что она не та, кого я должен награждать за хорошее поведение. Она предательница.
Хотя, это странно, как она общается со своим отцом, как будто они не в хороших отношениях.
Его глаза надолго задерживаются на ее глазах, между ними происходит что-то невысказанное, прежде чем Тина вклинивается.
— Итак, как вы двое познакомились? — она размахивает своим бокалом с шампанским между нами.
Я делаю глоток виски. Потому что ты послал ее в мой бар, жалкая свинья.
— Он уже
Вокруг стола раздаются вздохи, и я давлюсь жидкостью из своего напитка, прижав руку к груди, чтобы подавить кашель.
— Венди, — шипит Питер.
Она широко улыбается.
— В чём дело, папа? Вдруг решил, что тебе не всё равно?
Смятение накатывает на меня.
Я понимаю ее злость на то, что он не знал, что ее больше нет — честно говоря, мысль об этом немного раздражает, — но я не могу представить, что она от этого получит. Они уже работали вместе, чтобы уничтожить меня. То, что мы встретились, не должно быть сюрпризом.
Если только они и не догадывались.
Мой желудок сводит судорогой, а мое израненное сердце скручивается от этой мысли.
— Я думаю, более важный вопрос, — продолжает Венди. — Как вы двое познакомились? — она указывает вилкой на своего отца, а затем на меня.
Питер подносит руки ко рту, откинувшись в кресле.
— Ничего интересного. Мы встречались коротко по делам.
Я хихикаю, кончиками пальцев поглаживая шею Венди, мои внутренности сжимаются с каждым движением против ожерелья. Мой знак собственности. И GPS-трекер, но это ни туда, ни сюда.
— О, не будь таким скромным, Питер, — говорю я. — Мы более чем знакомы. На самом деле, я полагаю, ты был хорошо знакомы с теми, с кем я ближе всего общаюсь. Думаю, было бы справедливо, если бы я оказал тебе ответную услугу.
Уголки глаз Питера напрягаются, и он кивает, его губы раздвигаются, чтобы показать сверкающие белые зубы.
— Да, это правда, — он оглядывается вокруг. — И где они сегодня вечером?
Мое тело напрягается, ярость проносится сквозь меня, как ураган. Лицо Венди поворачивается ко мне, ее глаза бегают вверх-вниз, а затем возвращаются к отцу, слегка сужаясь. Она роняет вилку, и звук ее удара о тарелку бьет по моим барабанным перепонкам. Ее рука тянется ко мне, прижимаясь к моей груди и поднимаясь, пока ее ладонь не касается моей челюсти. Шок от ее прикосновения достаточен, чтобы рассеять красную дымку, застилающую мои глаза.
Она наклоняется, прижимаясь поцелуем к моей щеке.
— Сделай глубокий вдох. Люди начинают пялиться, — шепчет она.
Мои легкие расширяются, когда я беру себя в руки.
Венди откидывается на спинку кресла и устремляет взгляд на отца.
— Что это значит?
Моя грудь напрягается от ее вопроса. Потому что, если бы она была частью плана Питера, то она бы точно знала, что это значит.
— Венди, это был простой вопрос, — Питер вздыхает.
— Все в порядке, — я улыбаюсь, притягивая Венди к себе, моя рука гладит ее волосы. — Я нашёл гораздо более заманчивую компанию.