На крючке
Шрифт:
Ньюленд являлся самым крупным городом на территории погибшей Европы. И самым первым из построенных здесь. За него предки взялись, едва немного пришли в себя после акта самоуничтожения, названного впоследствии Войной Судного дня, а по сути бывшего высокоскоростным обменом десятками (а может быть, и сотнями) ядерных снарядов, в одночасье стёрших с лица земли шестьдесят процентов человеческой цивилизации. А потом…
«И померк свет, и пришёл холод. И холод тот жёг больнее огня и оставлял на телах волдыри и язвы, – говорилось в Новом Писании, которое каждый ребёнок
«Многие» – это, по мнению Чеслава, было очень мягко сказано. От голода и радиации (местной, собственноручно созданной человеком, и солнечной, жгущей землю сквозь истончившийся озоновый слой), от нехватки пресной воды и слишком быстро изменившегося состава воздуха, от инфекционных болезней, от травм, от нападений диких животных и одичавших соплеменников погибло две трети тех, кто остался в живых после «войны»… И вот тогда жалкие осколки человеческой расы вдруг поняли: они на искалеченной планете не одни.
До сих пор никто так достоверно и не выяснил, откуда взялись вампиры. Теорий было множество. Кто-то считал причиной их появления радиацию (в мире, где дети с уродствами рождались чаще, чем без оных, в мутагенную природу «странного» верилось проще всего; ангел ли с крыльями, дьявол ли с рогами, упырь ли с ядовитыми клыками – всё суть одно – мутант!); кто-то утверждал, что кровососы из древних мифов тысячелетиями дремали в глубоких пещерах, и ото сна их пробудила заставившая вздрогнуть землю Война Судного дня. Чеслав же относился к кучке людей, предполагавших наличие вампиров рядом с человечеством и прежде… буквально на протяжении всей истории этого самого человечества.
По мнению Рутковского, кровососы обитали здесь если и не всегда, то совершенно точно уже очень давно (о чём как раз таки свидетельствовали мифы и легенды), но в огромной, с каждым годом растущей людской популяции успешно терялись, становясь всё менее и менее заметными, и в итоге действительно превратились для своей еды не более чем в детскую сказку, в тень на стене, в неосознанные, невнятные страхи… в генетическую память. А потом Война Судного дня изменила расстановку сил. И чем активнее снижалось количество людей на земле, тем выше делалась концентрация растворившихся в их массе вампиров – практически бессмертных хищников, на которых не действовали ни ионизирующее излучение, ни болезни… но которым тоже начинало не хватать еды. И однажды существование «героев мифов и легенд» оказалось настолько очевидным, что людям пришлось его признать. А признав, взяться за уничтожение угрозы.
3
Алексей Терехов – его первый помощник (а заодно его приёмный сын, его грех и его искупление, главная слабость и единственный источник силы) – ждал у КПП, шутливо флиртуя с несущей сегодня службу Ли Минчжу. Чеслав спешился и, поздоровавшись, передал Ли поводья.
– Присмотришь?
Девушка, улыбнувшись, ласково погладила коня по чешуйчатой морде.
– Конечно, Кап, – а потом вдруг помрачнела. – Перед тем, как в камеру идти, загляни в морг.
Он, уже взяв Алекса под локоть и собираясь
– Зачем?
Она отвела взгляд.
– Чтобы не забывать, кого допрашиваешь.
Чеслав криво ухмыльнулся и переступил-таки порог, увлекая Алекса с собой. Он никогда не забывал, с кем ему приходится иметь дело. Он знал это лучше прочих.
– Ну, первый дознаватель, как тебе ощущеньица на новых высотах? – проворковал Алекс, едва они ступили в скупо освещённый коридор. – Головушка не кружится?
Чеслав улыбнулся.
– Если что, у меня есть на кого опереться.
– Всегда можешь рассчитывать, – довольно отозвался Алекс и с деланным равнодушием поинтересовался: – А… Амелия уже знает?
Чеслав кинул на него быстрый взгляд и с трудом подавил тяжёлый вздох.
– Да, был дома, сообщил, – ответил он, но тут же перевёл тему. – В курсе, зачем мы здесь?
Алекс разочарованно засопел, однако испытывать терпение непосредственного начальства не стал и тоже переключился на дела:
– Убийство. Труп мужчины, много крови. Рядом с трупом двое парней. Парни перемазаны в крови. Удрать не пытались. Труп человеческий. Исполосован ножом, следов укуса при беглом осмотре не обнаружено. Сейчас Матиас смотрит его внимательнее… Пойдём к нему?
Чеслав коротко кивнул, сворачивая к прозекторской.
– А парни? Что можешь рассказать о них?
Алекс хмыкнул:
– Так ничего. Торчали рядом с этим убитым мужиком, один забрызган кровью, другой в ней по самые уши. Один ведёт себя агрессивно, второй всё время молчит и жмётся к брату…
– Брату? – перебил Чеслав. – В прямом или в переносном смысле?
– В прямом вроде. При них были документы. Марко и Стефан Андричи. Правда, документы местные, при поступлении получены, так что имена наверняка с их же слов записаны. Но Ли сказала: они похожи.
– Андричи?.. – в памяти что-то трепыхнулось и тут же исчезло. – Эм-м… Ладно. Когда и через какой приёмник они прошли, уже выяснили?
– Так через этот и прошли. Неделю назад.
– А труп?
Алекс пожал плечами.
Они наконец приблизились к двери, из-за которой слышалась весёленькая мелодия и низкий хрипловатый голос очень неплохо подпевающего ей Матиаса Бауэра. Чеслав не стал стучаться. Войдя, прямым ходом направился к металлическому столу в центре, стараясь не наступить в ржавые лужи на полу.
– Кап! – Матиас, тщательно смывавший кровь с лежащего на столе тела немолодого грузного мужчины, обернулся и слегка растянул губы в улыбке. – Можно поздравить?
– Не самая подходящая обстановка, – буркнул Чеслав.
Матиас развёл руками.
– Я здесь живу, первый дознаватель, но, если позовёшь куда-то в более приятное тебе место, поздравлю там.
– Давай сперва разберёмся с этим делом.
Матиас нарочито тяжко вздохнул и кивнул на труп.
– Да не с чем тут разбираться. Следов клыков на нём нет, одни порезы. Пойманные мальцы тоже люди. Надо передать их в гражданский следственный и забыть. Тот ждёт, кстати. Рыжий Риан больше часа опустошает наши запасы чая.