На краю
Шрифт:
С губ сорвался хриплый стон, тут же отозвался образовавшимся узлом внизу живота. Всё шло к тому, что сейчас станет невероятно жарко от нахлынувшего неконтролируемого, животного желания.
Как вдруг, раздался телефонный звонок. И судя по мелодии, звонили мне. Мама. На неё я поставила рингтон одной из песен Стинга.
– Не отвечай, - со стоном попросил Артём.
– Это мама. Если не отвечу, потом же и пожалею. Я быстро.
Я вскочила с кровати и первым дело укуталась в плед, словно мама в любую минуту могла ворваться в квартиру и застать, в чем сама и родила. Голой.
–
В дикой панике я начала носиться по комнате, собирая разбросанную одежду по всему полу.
– Артём, через час мама приедет. Решила сделать мне сюрприз и провести денек вместе… Мне нужно срочно ехать.
– Я отвезу тебя, не волнуйся, успеем.
Он сам быстро вскочил с кровати и с завидной скоростью начал доставать вещи из шкафа. В мою сторону полетела белая футболка на пару размеров больше меня самой.
– Это конечно не оригинал, но уже что-то.
– Ну, хоть с цветом угадал, - подколола я, рассматривая со всех сторон футболку.
Зато как было приятно, когда она оказалась на мне.
Да, велика, не то слово, но блин, это не передать словами… Я ловко завязала прикольный узелок с боку, в результате, получилось довольно не плохо. Быстро прошлась расческой по волосам и застыла, почувствовав на себе пристальный взгляд Артёма.
Он в один прыжок настиг меня и притянул к себе за руки, от чего расческа оказалась на полу, а я сама, поднявшись на носочки, ответила на глубокий поцелуй. Никогда бы не подумала, что мужские губы могут быть настолько нежные, пылкие, поглощающие.
На миг я забыла обо всём. Лишь бы не размыкать своих рук вокруг его шеи, лишь бы вечно вот так прижиматься к нему и целовать, целовать до безумия. Я настолько потеряла ориентацию, что стоило Артёму осторожно разомкнуть объятия, как едва не упала, подавшись назад. Он быстро подхватил за талию, удерживая на месте:
– Ещё немного – и мы никуда не поедем…
Я лишь молча подняла с полу расчёску и стараясь не смотреть на Артёма, бегом направилась с комнаты в поисках пальто.
Это просто немыслимо, вот так, теряться рядом с ним. Нужно учиться сдерживать свои порывы. Но как?
Накинув светлые брюки и свободный тёмный джемпер, Немцов спускался сзади, полностью взяв свои эмоции под контроль. В руках позвякивали ключи от машины. Ни дать, ни взять, само спокойствие. Словно и не мучился в агонии страсти всего несколько минут назад. Не то, что я. Стоит только бегло бросить взгляд и сразу станет ясно, чем эта девушка занималась всю ночь.
Срочно в холодный душ. Вот бы успеть до приезда мамы.
Я так переживала, что мы не успеем, что даже когда вольво остановилось у входа в общежитие, бегло поцеловала Артёма и рванула дверцу. Но тут же была цепко схвачена за руку и рывком прижата к торсу. Горящие, тёмно-серые глаза остановились на губах, от чего, непроизвольно, их пришлось увлажнить языком, а слух уловил тихое:
– До вечера…
Не чувствуя земли под ногами и чуть не сбив на бегу вахтершу, я неслась по коридору. Оставалось совсем ничего до приезда
Комната встретила полумраком от зашторенных штор и тишиной. Без Мельниковой как-то пусто.
Решила позвонить, чтобы узнать, как её дела и как всегда: ни привета, ни ответа.
Неприятные воспоминания от сегодняшнего сна нахлынули с новой силой, стоило только взглянуть на свою кровать. Брр, прям мороз прошелся по коже. Нужно чем-то себя занять, чтобы сбросить нехорошие предчувствия. Первым делом – контрастный душ. Он хорошо бодрит и приводит мысли в тонус.
С трепетом сняла белую футболку, которая всё это время касалась кожи и напоминала об Артёме. Стоит вернуть или лучше оставить у себя? Лучше оставлю.
Пока закипал чайник, просушила феном волосы и накрыла на стол. Хорошо, что есть хоть какая-то еда, но и это по меркам мамы «пухнете с голоду». Не успела достать пирожные, как в дверь постучали. С радостью распахнула дверь пошире. На пороге стояла мама. Как же я рада её видеть.
– Мамулечка…- мы счастливо обнялись.
– Привет, солнышко! Как ты здесь? Не звонишь, не пишешь. Совсем о маме не думаешь.
Мама, она везде мама. Всегда волнуется, переживает. Хочет знать о каждом шаге и если не позвонил в течении дня раз пять – всё, пиши пропало, с дочуркой что-то случилось.
Если бы она знала, сколько всего мне хочется ей рассказать, но что-то постоянно сдерживает, словно я боюсь спугнуть свое счастье, если поведаю о нем.
Пока мама мыла руки и распаковывала домашние угощенья, привезенные с собой, я разливала чай. Наконец, со спокойной душой она присела за стол.
– А где это Юля? Домой поехала на выходные?
– Угу… Мам, кстати, забыла сказать. Через две недели я иду на свадьбу дяди Юры. Меня Юля пригласила.
– Ты же не имеешь никакого отношения к их семье? Посторонний человек.
– Я имею, самое прямое и непосредственное - Мельникова моя самая лучшая подруга и если она просит, значит пойду и поддержу её. Не более. Не беспокойся, не объем.
– Да кто ж об этом переживать будет. Денег у Юры вагонами.
И вдруг сникла. Нервно затеребила край скатерти и неуверенно взглянула в мою сторону.
– Мам, что-то случилось? Всё утро прячешь глаза.
– Нет-нет, ничего серьезного, просто…
Я уже начинала нервничать. Кажется, мы поменялись местами и теперь она сидела, словно провинившаяся школьница, в то время, как я, строгий родитель, жду чистосердечных признаний.
– Просто «что» мама, не тяни.
– Мы тоже, с Серёжей, подали заявление в ЗАГС. В эту пятницу распишемся. Ты не злишься?
Первое время и сидела с открытым ртом и не знала, что и сказать. Всё конечно до этого шло. Но… Нужно ли им в таком возрасте? С другой стороны, маме всего сорок пять. Я знаю случаи, когда в её возрасте ещё и рожали. Это же, как вторая молодость. А мама у меня видная, красивая, стройная. Пойди, скажи, что ей за сорок. Не поверят. Да и Сергеем она уже давно водит «дружбу». Три года, так точно. Всё как школьники встречаются. Только с моим отъездом начали более-менее задумываться о совместном проживании и ночевках друг у друга.