На коне бледном
Шрифт:
— У меня были проблемы в Чистилище именно потому, что я не цеплялся за сущности! — возразил Зейн.
— Тогда мы получаем творческий склад ума, — весело продолжала Природа, стерев параллельные линии и нарисовав пять линий, расходящихся из одной точки. — Расходящиеся мысли, не связанные рамками текущей ситуации.
— Идущие во всех направлениях, — согласился Зейн. — Но…
— И шизоидный склад ума, — произнесла Природа, рисуя пятиугольник. — Здесь мысли ходят по кругу и никуда не приходят.
— А это чем полезно?
— Это
— пояснила Природа.
— Я не понимаю, при чем…
— И, наконец, существует склад ума, склонный к интуиции. — Природа нарисовала в воздухе еще одну фигуру: —III-. — Внезапный прыжок к выводу. Не самый надежный способ, хотя иногда он срабатывает там, где остальные не годятся.
— Пять типов мышления, — сказал Зейн, сдерживая раздражение. — Я уверен, что все это очень интересно. Но что ты собиралась мне сказать?
— Я уже сказала, — спокойно ответила Природа.
— Что ты мне сказала? Ты постоянно уклонялась от темы!
— Какой темы?
Зейн понял, что с него хватит.
— Я не намерен играть в твои игры.
Он направился к выходу из крепости. Природа его не задерживала.
Выбраться из жилища Природы оказалось намного легче, чем туда попасть. Зейн прошел по тропе лишь несколько сот шагов через лес и неожиданно очутился на лугу, так и не наткнувшись ни на озеро, ни на болото, ни на непроходимую чащу. Морт и Луна ждали его.
— Ну и что старушка Природа так настойчиво желала тебе сказать? — лукаво спросила Луна.
— Она не старушка. По крайней мере мне так не показалось.
— Определил с точностью до декады?
— Ты что, ревнуешь? — не без удовольствия спросил Зейн.
Луна оглядела себя, словно проверяя, нет ли на ней камня правды.
— Конечно, нет. И сколько же ей лет?
— Я даже не могу сказать. Она одевается в туман.
— В туман?
— В какую-то дымку, что скрывает все ее тело. Но у меня осталось ощущение молодости, или по крайней мере не старости.
— Природа не имеет возраста.
— Думаю, так оно и есть. Хотя то же самое можно сказать и о Смерти.
Луна жестом собственницы взяла Зейна за руку:
— И я собираюсь присвоить Смерть себе. Так что же, получается, у нее не было для тебя никакого важного сообщения или предупреждения? Если смертным вроде меня этого знать не положено, ты так и скажи.
Зейн принужденно рассмеялся:
— Ничего подобного! Кажется, она просто хотела поболтать.
— Или посмотреть на того, кто теперь занимает важную должность.
— Может, и так. Она говорила о том о сем, об эволюции, о шаманах как о древнейшей профессии, о типах мышления, о том, как другие воплощения могут всякими извилистыми путями помешать мне, если я это допущу. Она посмотрела на душу, которую я подобрал по дороге сюда, и намекнула, что может возродить ее.
— Возможно, она просто над тобой насмехалась, а заодно и присматривалась
— Пожалуй, — согласился Зейн. — Скоро я узнаю, что она сделала с душой.
— Интересное вышло у нас свидание, — заметила Луна, когда они оказались на спине у Морта.
— Если ты встречаешься со Смертью, то не следует удивляться разным мрачным происшествиям.
Конь взмыл вверх — он знал, куда идти. Луна обняла Зейна и крепко прижалась к нему.
— С тех пор как я познакомилась с тобой, перспектива смерти волнует меня гораздо меньше, — сказала девушка, когда они мчались над миром. — Может быть, именно это мой отец и имел в виду.
Зейн промолчал. Он так и не смог смириться с мыслью, что Луну ожидает ранняя смерть. Что будет с ним, когда она уйдет? Существует ли возможность избежать подобной судьбы? Зейна не беспокоил список отягчающих душу Луны грехов, который будет записан на официальной надгробной плите; Луна — хороший человек.
Морт опустился рядом со зданием, в котором проводились панихиды. Здесь, в Сан-Диего, все еще царила ночь — точнее, раннее утро, — и город окутывала тишина.
Дверь была заперта, но открылась от прикосновения перчаток Смерти — ни одна материальная преграда не могла задержать Смерть. Они вошли вовнутрь и добрались до морга, где хранились, пока не пройдет положенный период ожидания, тела недавно умерших людей. Зейн воспользовался своими камнями, чтобы определить, в каком контейнере лежит тело девушки, умершей во время танца, и выдвинул его. До этого Зейн не догадывался, что если он захочет, то при определенном усилии камни отыщут и лишенное души тело; они обладали куда более широким диапазоном возможностей, чем было известно Зейну.
Девушка лежала в контейнере, совершенно мертвая и довольно неприглядная
— с остекленевшими глазами и подвязанной нижней челюстью. Ее внутренности были удалены, а кровь заменена бальзамирующей жидкостью.
— Вот уж воистину необычное свидание, — пробормотала Луна.
Зейн открыл свою сумку и извлек оттуда душу девушки. Осторожно встряхнул ее, развернул и поместил рядом с телом.
— Ничего большего я не могу сделать…
Душа нырнула в труп. Мгновение спустя обнаженное тело содрогнулось, и глаза приоткрылись. Послышалось хриплое дыхание.
— Она жива! — воскликнула Луна. — Мы должны забрать ее из контейнера!
— Природа не блефовала! — произнес Зейн. — И действительно вернула эту девушку к жизни!
Он обхватил остывшее тело и приподнял его. Оно оставалось застывшим, словно трупное оцепенение еще не прошло, однако девушка была жива и могла двигаться.
Луна помогла ему перенести девушку в более теплое помещение. Они обработали ее руки и ноги, растерли их и вернули им гибкость, но этого было недостаточно. Дыхание девушки стало менее глубоким, а оцепенение не уменьшилось.