На колесах

Левая Мария

Они вошли в сквер. Там было очень много цветов. Никита готов был спорить на что угодно: если бы не спешили на автобус, Кристина провела бы у каждой клумбы кучу времени. Сестра слишком любила цветы. Наверное, из-за этого Никита и предпочел встречаться с Инной, которая совершенно не переносила букеты: хоть какая-то передышка в цветочном царстве, которое Кристина развела дома. Теперь там появятся еще и тюльпаны с розами, и хорошо, что на время.

Начало темнеть, и вдоль дорожек стали зажигаться фонари. Сквозь весь сквер тянулись яблони сорта Мальт Багаевский. Они были специально завезены для сквера из Саратовской области. Уже

в начале мая на них распускались почки. Белые цветы долго создавали волшебное зрелище на фоне зеленых листьев, в июле сменяясь кисло-сладкими яблоками. Цветущие деревья расположились с двух сторон от тропинки, по которой Никита с Кристиной и шли. По идее, в воздухе должен был стоять яблочный аромат свежести и приближающегося лета, но легкий майский ветерок сдувал его, оставляя только едва ощутимый намек на запах. Никита шел быстрее Кристины, и это вынуждало ее ускорить шаг, чтобы не потерять брата из виду.

– Никит, прости, я подслушала ваш с Петей разговор, – догнав его, Кристина неожиданно заговорила. Тема тоже была для нее нетипичной: Кристина обычно старалась не лезть в личные дела членов семьи. Никита даже сбавил шаг. – Мне кажется, он, может быть, в чем-то прав. Ты не думал, что хотя бы по воскресеньям тренировки можно не проводить?

– Тебя это не касается, – резко бросил Никита.

– Я переживаю за тебя, – оправдываясь пролепетала Кристина. Она смотрела прямо в черные глаза брата. – Не хочу, чтобы ты перенапрягся и…

– Давай закроем тему.

Ему не хотелось обсуждать свои дела с сестрой. По справедливости, вообще не хотелось ни с кем обсуждать. Тренер не запрещал проводить усиленные тренировки, а чье-либо еще мнение не сильно волновало. Если Петя прав, то не прав Никита. Такого по определению быть не могло, во всяком случае в его картине мира.

– Прости, – Кристина опустила голову и притихла. Молчание ее длилось недолго: стоило показаться очередной клумбе, как сестра восторженно воскликнула: – Смотри, ирисы! Какие хорошенькие!

Она опустилась перед цветами на колени и коснулась лепестков осторожно и аккуратно, чтобы ненароком не повредить. Синие ирисы казались невесомыми и создавали ощущение, что это не клумба, а облако. Оно приземлилось отдохнуть и вот-вот воспарит в небо.

– Жаль, что дома я их посадить не смогу, – с легкой печалью в голосе вздохнула Кристина.

– Поторопимся, – велел ей Никита и, не дожидаясь, пока сестра налюбуется, пошел к выходу из сквера. Он знал, что она последует за ним.

Кристина в последний раз взглянула на цветы и побежала догонять брата.

– У тебя шнурок, – предупредила она, поравнявшись с ним.

Никита посмотрел под ноги: узел на левом ботинке развязался. Неопрятный вид следовало скорее исправить. Велев Кристине идти к остановке, до которой оставалось не больше нескольких метров, Никита присел на корточки у одной из яблонь. В слабом свете фонаря расправа со шнурками заняла больше времени, чем если бы это было при свете дня. Совсем скоро Никита справился. Не успел он выпрямиться и двинутся за сестрой, как услышал крик.

Не задумываясь, Никита рванул к остановке. Он успел вовремя: какие-то верзилы пытались запихнуть Кристину в машину. Помятые букеты валялись на асфальте. Никита подбежал к одному из мужиков со спины и напал, но его ударили по голове. Сознание поплыло, брыкающаяся Кристина и два громилы сменились темнотой.

Когда он очнулся, темнота не отступила,

только перед глазами плавали непонятные белые мушки. Пульсирующая в висках боль, головокружение и подступающая к горлу тошнота мешали думать. Никита не знал, сколько прошло времени, прежде чем глаза привыкли к темноте. Судя по всему, он был в багажнике незнакомой машины. Не трудно было догадаться, что она принадлежала тем двум громилам. Или их трое: кто-то же ударил Никиту по затылку? Запястья стиснуты пластиковыми стяжками, рот заклеен. Никита попытался двинуться, но маленький багажник не позволял развернуться. Он был один, и это в какой-то мере вселяло надежду, что Кристине все же удалось отбиться и сбежать. Никита не стал поддаваться воодушевляющим мыслям. Он слишком хорошо знал сестру: она вряд ли бросила его наедине с верзилами. Скорее всего, она сейчас в салоне, такая же связанная и беспомощная. Кажется, их куда-то везли: Никита слышал, как барахлил двигатель.

Никита понадеялся на удачу и ногами толкнул крышку багажника – она не поддалась ни с первого раза, ни со второго. На третий Никита не решился, боясь, что шум может привлечь похитителей. Глубокий вдох через нос помог успокоиться, но не сильно. «Если это похищение, то какая цель? – Он пытался анализировать ситуацию. – Стрясти с Валентина деньги». Это было вероятнее всего, хотя в паспортах у Никиты и Кристины записана немного другая фамилия, правда мало кто различал «ё» и «е» при написании. Никита всегда знал, что рано или поздно в «Ховричёвых» узнают родственников Ховричева, но дяде идея разных букв казалась гениальной. Теперь его гениальность вышла боком его же близким.

Паника нарастала. В багажнике было жарко, тесно и темно. Пошарить по дну рукой невозможно. Вообще шевелиться было проблематично. Ощущение неминуемого конца обрушилось лавиной. К тошноте и головокружению прибавилась дрожь во всем теле. Он снова вдохнул и выдохнул через нос, и так несколько раз, пытаясь успокоиться. Никита вспомнил, как в одном фильме герой отмерял время пути по пульсу. Эта информация могла бы пригодиться. Он сосредоточился на сердце, считая. Примерно через четыреста ударов машину затрясло: вероятно, началась неровная дорога. Никита сбился со счета.

Он пять раз успел удариться головой о крышку багажника, прежде чем машина остановилась. Багажник открыли два мужика в черных балаклавах. Они выдернули Никиту наружу, и он тут же втянул носом свежий воздух. Была ночь, но привыкшим к темноте глазам удалось увидеть Кристину и стоящих подле нее еще двоих мужиков. Ее руки тоже были связаны, на глазах повязка. «Чтобы не могла запомнить дорогу из салона машины», – догадался Никита. Повязку вскоре сняли, и сестра, замычав сквозь заклеенный скотчем рот, попыталась броситься к брату. Ноги ее не удержали – она упала на землю. Два мужика рядом с ней дернули Кристину вверх, ставя на ноги.

Никита осмотрелся, ища пути для побега. Голое поле, пыль и грязь под ногами, только один дом, куда их привезли. Недалеко за их спинами виднелся лес. Там можно было спрятаться на первое время, но сейчас сбежать бы не получилось: четверо верзил крепко держали и не спускали с них глаз. Паника, с таким трудом унявшаяся, вернулась вновь.

– Заводи их! – из одиноко стоящего дома раздался голос и вышел еще один мужик, низкий и тоже в балаклаве. Вероятно, он был здесь главный, поскольку остальные четверо вытянулись и приосанились. – Кому говорю, истуканы, заводи.