На исходе ночи
Шрифт:
Он отвечал на вопросы, следователь заносил показания в протокол. Когда дошли до вопроса о судимости, Пысларь замялся. Потом сокрушенно заговорил:
— Чего уж там, пишите, как есть, все равно узнаете. Дали десять лет, давно это было, когда я механиком в эмтээсе работал. Послал одного знакомого человека к кладовщику купить запчасти, — туманно пояснил он. — Однако уж сколько лет прошло…
— В самом деле, давно, — согласился Кауш, — вернемся к сегодняшнему дню. Расскажите, где были, что делали 16 августа, только поподробнее.
— Где мне еще быть, на работе был. Вообще
— Какой Миша? — уточнил Будников.
— Ну Миша этот самый, Порецкий.
— Вы только что сказали, что он получил горящую путевку и ушел в отпуск.
— Я сказал, что он получил путевку, правильно, но что он уехал, не говорил, — возразил Пысларь своим тихим голосом и кашлянул. Кашель был сухой, слабый, типичный для легочного больного. — С 17-го у Миши отпуск, он работал последний день.
— Продолжайте.
— Пришел, значит, Миша, а техник ему: пойдешь поработаешь с Пысларем. Со мной, стало быть. Тот, конечно, заартачился: завтра, мол, в отпуск иду, надо собраться, и все такое. Однако куда денешься, на работе ведь. Пошли мы с ним в дом по Второй Парковой, 30, квартира 5. Там еще старушка была, мать хозяина, что ли…
— А как фамилия самого хозяина?
— Как же, помню, Червинский. Отремонтировали канализацию в ванной — трубы текли. Потом зашли в соседний дом, на углу, по улице Труда, 294. Там в двенадцатой квартире, где Фокша живет, — бачок не работал…
— А кто дома был?
— Женщина какая-то, хозяйка, верно. Потом сам хозяин пришел. Пригласил еще нас пообедать. Сделали свое дело и вернулись в контору. Часа три уже было. Отпускные получили, зашли в магазин, я выпил стакан поды, а Миша — сока томатного. Потом он говорит: «Есть возможность зашибить живую копейку Недалеко, по улице Молодежной, 151, новый дом сдали. Один из жильцов, квартира 23, попросил добавить батареи. Холодно, говорит, зимой будет». Ну пошли, до семи вкалывали, купил я четыре буханки хлеба — и домой. — Замолчав, слесарь выжидательно взглянул на Будникова и Кауша.
— Скажите, Пысларь, — задал вопрос Кауш, — как вы добирались в тот день на работу?
— Обыкновенно, как всегда. До автобусной остановки пешком, а дальше на автобусе.
— А кого из знакомых встретили по дороге? Ведь не вы один ездите в город на работу.
— Конечно, не один, а кого встретил — не помню. Может, и были знакомые.
— Сколько у вас, Пысларь, пиджаков? — спросил Будников.
— Чего, чего? — изумился слесарь.
Удивился необычному вопросу и Кауш, но вида, естественно, не подал.
— Сколько пиджаков,
— Да два всего, — смущенно пояснил Пысларь. — Один — который на мне, а другой по праздникам одеваю.
— А в чем вы были 16 августа?
Пысларь молчал долго, потом растерянно ответил:
— Не припоминаю.
— Не кажется ли вам странным, гражданин Пысларь, — сказал Будников, — такое: вы помните фамилии жильцов, номера домов и квартир, в которых работали в тот понедельник, вы даже помните, что пили в магазине именно минеральную воду, в чем я очень сомневаюсь, это после отпускных-то! А кого встретили из знакомых по дороге — не помните, во что были одеты — тоже не помните. Чем объяснить такую забывчивость?
— Говорю — не помню, значит не помню. — В голосе слесаря можно было уловить раздражение. — А почему — не знаю. Память, видно, ослабла.
— Вы знакомы с Карлом Зоммером? — продолжал допрос Кауш.
— Знаком, конечно, мы ведь соседи, на работу вместе ездим.
— А дочку его, Розу, знаете?
— В лицо, верно, знаю… знал, а так нет.
— Выражайтесь яснее, Пысларь! — взорвался подполковник. — Вас спрашивают, знали вы Розу Зоммер или не знали. Да или нет?
Пысларь испуганно поднял свои неестественно блестящие глаза на Будникова.
— Розу не знал, их много, детей этих, по улице бегает.
— Ну хорошо, — вмешался Кауш, — оставим пока это. А сейчас, Виктор Матвеевич, мы пойдем к вам в гости. Не возражаете?
— В гости? — удивился Пысларь. — Я вас вроде не приглашал.
— А мы так, без приглашения. Обыск у вас делать, Виктор Матвеевич.
Пысларь снова задумался, что-то припоминая, и наконец с усмешкой промолвил:
— А этот самый, как его… ордер у вас есть?
— Ордера у нас нет, Виктор Матвеевич, а вот постановление прокурора о производстве обыска имеется. Вот оно, ознакомьтесь. Ордера же были давно, когда вы в МТС работали. Отстаете от жизни, гражданин.
Гудым с удивлением увидел, что все трое вышли из здания сельсовета, однако ничего спросить не решился. Пысларь шел немного впереди, как бы показывая дорогу, или, возможно, потому, что считал себя уже арестованным.
Свернув на Лиманную, они прошли вдоль каменного забора, миновали пролом и метров через сто, там, где стена обрывалась, Пысларь остановился возле небольшого дома. Недавний ремонт лишь слегка скрашивал его убогий, запущенный вид; во дворе в беспорядке валялись заготовленные на зиму дрова, пустые банки из-под краски, доски и бог знает что еще.
— Не успели после ремонта прибрать, — почему-то счел нужным пояснить хозяин.
Ему никто не ответил, и все молча вошли в дом. Комнаты как бы являлись продолжением двора: здесь тоже был беспорядок.
— Принимай гостей, мать, — угрюмо обратился к жене Пысларь. Худая, преждевременно постаревшая женщина, чем-то очень похожая на своего мужа, растерянно посмотрела на него, перевела взгляд на незнакомых людей и послушно ответила:
— Я сейчас…
— Не трудитесь, не надо, — остановил ее Алексей Христофорович. — Мы совсем по другому делу.