На хрена козе баян?
Шрифт:
– Плавать, – поправил я.
– Нет, ходить, – мотнула головой жена, и каштановые волосы скользнули мне по шее, вызвав сладкую щекотку где-то глубоко внутри живота. – Потому что сапоги она тоже купила. И тоже оранжевые. Чтобы верх и низ смотрелись гармонично.
– Ну, тогда конечно!.. – закивал я. – Если сапоги оранжевые, то рыба просто обязана
– Почему налево? – удивилась Юлька. – Ей что, досталась пара из одних правых сапог?
– С сапогами у нее все было в порядке, – успокоил я жену. – Точнее, у него. Это был самец. Во всех смыслах. Потому он и ходил налево. Причем, постоянно. Зря он, что ли, такие смачные сапоги прикупил?
– А к кому он ходил? – заинтересовалась Юлька.
– Ты еще не догадалась? – деланно изумился я. – Разумеется, к козе!
– Ах, вот как? – фыркнула моя любимая, и глаза ее вспыхнули еще ярче. – К козе?
– Конечно, к козе. Не к козлу же!
– Кстати, о козле, – подняла Юлька пальчик. – А как он смотрел на это… безобразие?
– А вот тут мы как раз переходим к первому вопросу, – напустил я на себя притворной строгости.
– Про баян?
– Умница! – одарил я жену восторженным взглядом. – Именно про баян. Он и нужен-то был козе исключительно для того, чтобы отвлечь козла. Видишь ли, Юлёныш, козлы – они ведь те же глухари, только петь не умеют. Кроме «бе» и «ме» ничего у них не получается. Другое дело – играть. На баяне. Для этого голос не нужен.
– По-моему, для этого нужен слух, – прищурилась Юлька.
– Кто тебе это сказал? Сейчас ты еще выдумаешь, что для этого нужны пальцы.
– А разве…
– Нет, – опередил я вопрос жены. – Пальцы и слух нужны для хорошей игры на баяне. Для извлечения из него музыки. Козлу же на музыку... э-эээ... наплевать. Ему важны звуки. Любые. Лучше громкие. Ты не поверишь, но если дать козлу баян, он забудет про все на свете, извлекая эти самые звуки.
– А коза тем временем… – решила поторопить события
– Коза тем временем… – Я тяжело вздохнул и трагическим тоном закончил: – Пала жертвой собственной хитрости.
– Это как? – Моя сладкая женушка разинула ротик, да так и забыла его закрыть.
– А так, что звуки баяна одинаково завораживающе действуют как на козлов, так и на коз. И как только козел начал играть на баяне, коза не смогла никуда пойти. Все слушала и слушала.
– А как же рыба?!..
– А рыба, в смысле – рыб, ждал. Долго и терпеливо. Он стоял под фонарем, чтобы коза смогла его сразу заметить, держа в плавниках букет алых роз…
– …и снежинки, – подхватила Юлька, – медленно кружась, падали на поля его оранжевой шляпы, превращая их в кладбище потухших звезд.
– Потухшие звезды – не самое страшное, – посмотрел я в глаза жены. – Погасшая надежда – вот это действительно страшно.
– Какая она все-таки… свинья – эта коза! – Голос моей любимой дрогнул, а глаза подозрительно заблестели. – Рыб ведь, наверное, любил ее, а она…
– Я тоже тебя любил, – прошептал я. – И продолжаю любить. Все звезды для меня давно потухли, только вот надежда никак не может погаснуть до конца…
Юлька ничего не ответила. Да и как она могла ответить? Ведь ее не было – моей любимой жены. Моей Юльки. Моего Юльчонка, Юлёныша… Я сейчас просто играл.
То есть, она, конечно, где-то была – иначе, как бы я мог ее любить? Только она была не со мной. Она была женой… Только уже не моей.
Она любила со мной играть. Но не любила любить. А я не люблю, когда со мной – или мной? – только играют.
Теперь я играю один. У меня это неплохо получается. Я – зеленая рыба в оранжевой шляпе. С неба падают и падают потухшие звезды. А я все жду и жду свою козу… Хотя и сам уже не знаю зачем. Может быть, для того, чтобы окончательно выяснить: а на хрена же ей баян?..