На Харроу-Хилл
Шрифт:
— Многое зависит от того, как мы завершим это дело… насколько гладко все пройдет… насколько прозрачен будет результат.
— И какую роль ты отводишь Асперну в этом раскладе?
— Не совсем понимаю, к чему ты ведешь.
— Он для тебя скорее союзник или противник?
— Точно не союзник. Он не относится к людям по-дружески. Для него есть только партнеры по сделкам и противники — люди, которые могут что-то для него сделать или чему-то помешать.
Гурни кивнул, пытаясь упорядочить услышанное. Было очевидно: расклады делать рано — слишком многого он еще не знал. Он перевел
«Приозёрное шоссе» следовало изгибам озера, которое, прикинул Гурни, тянулось километра на три в длину и метров восемьсот в ширину. Дома вдоль берега стояли на просторных изумрудных участках, протянувшихся от дороги до кромки воды. Владения отделяли друг от друга густые заросли лавра и рододендронов. В основном — крупные дома в строгой колониальной традиции, окрашенные в приглушенные оливковые, серые, бурые и темно-кирпичные тона, напоминавшие Гурни засохшую кровь.
Автомобили были под стать недвижимости — дорогие. Он глянул на Моргана, который сосредоточенно покусывал губу.
— Что за люди живут в Ларчфилде?
— Общие знаменатели — богатство, привилегии и готовность выложить немалые деньги за дом, лишь бы он был не хуже, чем у соседа. Как водится, те, кто мнят себя «Лучшими из Лучших», зачастую оказываются шлаком.
Гурни удивила горечь в его голосе:
— Похоже, тебе не по душе жить здесь.
— Мы с Кэрол здесь и не живем. Я не потянули бы это финансово, даже когда она работала. Мы живем в глуши, между этим местом и Бастенбургом. На отшибе земля дешевле.
Такое самобичевание было Гурни знакомо еще со времен нью-йоркской службы — и снова начинало действовать ему на нервы. Через полтора километра, когда слева блеснул голубой простор озера, а справа вздымался густо заросший лесом склон, Морган сбавил скорость и свернул в чащу на грунтовку, помеченную табличкой: «ЧАСТНАЯ ДОРОГА».
— Подножие Харроу-Хилл, со стороны поместья Рассела.
Гурни всмотрелся вперед, туда, где дорога резко пошла в гору сквозь полумрак леса. Унылая зелень раскидистой тсуги и выступы кремнисто-черных скал разительно отличали этот склон от художественной благостности «Приозёрного шоссе».
— Мрачноватый подъезд для большого поместья, — заметил Гурни.
Морган усмехнулся безрадостно:
— Жизнерадостность никогда не числилась среди достоинств семейства Расселов.
Преодолев ряд темных подъемов и ложбин, они выехали к воротам в высокой каменной стене. Декоративные кованые створки раскрыты, но проезд перехватывала желтая полицейская лента. За ней тянулась длинная аллея высоких буков, смыкавшихся кронами над посыпанной бежевым гравием дорогой. В конце просматривался портик массивного прямоугольного каменного дома. Гурни не покидало чувство, что в идеальной геометрии этого ансамбля есть что-то холодное, почти не реальное.
Из-за деревьев появился молодой офицер с планшетом в руке и нашивкой полиции Ларчфилда на рукаве, настороженно вгляделся в Гурни через лобовое стекло. Морган опустил боковое окно.
— Доброе утро, Скотти.
— Доброе утро, сэр. Если вы не возражаете, для внесения в журнал осмотра места происшествия мне понадобится имя вашего пассажира.
Морган продиктовал
Прямая, как стрела, подъездная аллея у дома расходилась на две симметричные дуги, сходившиеся под портиком. Узкая ветка от дальней стороны портика уводила к трехпролетному каретному сараю в шесть этажей, со сланцевой крышей. Морган остановился у главного фасада, в хвост к шести полицейским машинам: четырем черно-белым патрульным, «Доджу Чарджеру» без опознавательных знаков и серому техничному фургону. Широкая каменная лестница вела к двери из полированного красного дерева.
— Ну и дворец, да? — сказал Морган. — Котсуолдский камень. Дед Ангуса привез из Англии.
Гурни отметил про себя знакомую двойственность Моргана — смесь благоговения и презрения к чужому богатству, — но вслух ничего не сказал.
Морган распахнул дверь:
— С чего начнем? Изнутри или снаружи?
— Для начала хочу понять, кто у вас на площадке и чем занимается.
— Два ключевых человека, с кем тебе стоит познакомиться, — Брэд Словак и Кира Барстоу. Брэд — детектив, он же координатор на месте. Кира — наш главный криминалист и преподает «Судебное дело» в колледже. Плюс четыре патрульных — помогают им обоим.
— Судмедэксперт был здесь вчера?
— Доктор Рональд Фэллоу. Он живет рядом, приехал быстро. Осмотрел тело на месте, отвез его в свой офис в Кларксбурге, назначил вскрытие на сегодняшнее утро. Может, к вечеру даст предварительное заключение. А может, и нет. С Фэллоу, мягко говоря, непросто.
— Что ты сказал своим людям о моем визите?
Морган провел языком по губам:
— В общих чертах: бывший детектив нью-йоркского отдела убийств, очень успешный, на пенсии, преподает методику расследований в академии. И что, поскольку твой опыт в основном городской, тебе любопытно посмотреть, как такой отдел, как наш, работает над тяжкими преступлениями.
— Это ты им и сказал?
— По сути, не ложь.
— То есть не совсем правда?
Морган промолчал. Его умение правдой наводить ложное впечатление всегда было одним из сомнительных талантов — и немаловажной причиной, почему Гурни тяготила его компания.
— Хорошо, — сказал Гурни. — Пройдемся по периметру.
6.
Пока группа криминалистов не завершила первичный осмотр, Гурни и Морган облачились в белые комбинезоны «Тайвек», натянули бахилы и нитриловые перчатки — и только после этого переступили в огражденную зону.
Они начали обход с правого фасада огромного дома, где лужайка уходила от клумб с нарциссами, к густому кустарнику на кромке природного леса. Где-то щебетали птицы, вдали дробно стучал дятел. Утреннее солнце превращало окна первого этажа в мерцающие прямоугольники света.
Движение у подоконника одного из окон зацепило взгляд Гурни. В оконной нише стоял ящик с красными тюльпанами; он решил было, что их качнул ветерок. Но нет — движение было не снаружи, а за стеклом: черный кот, усевшийся на подоконнике, поднял голову и уставился на него прищуренными янтарными глазами.