На границе тучи ходят хмуро...

Кулаков Алексей Иванович

– По патронам. К «рокоту» имеется две тысячи готовых, остальные будут позже. Я указал перейти на изготовление патронов к уже собранному, под три линии. Позвольте осведомиться, каково будет прозвание готового пистолета?

– Давайте подождем испытаний, там и определимся. Но «орел» останется «орлом», не сомневайтесь.

– Хорошая новость по поводу небольшого сталелитейного производства. Общество первого антрацито-чугуноплавильного и железоделательного завода Д. А. Пастухова. Там имеется небольшая тигельная печь, и они с радостью взялись исполнить

ваш заказ.

– Отменно. Вы прямо балуете меня хорошими вестями, Валентин Иванович. Когда же пластины будут готовы?

– Через неделю поеду забирать, Александр Яковлевич.

– Разместите еще один заказ. Прошу, вот эскизы.

– Что-то вроде составной кирасы? А зачем так далеко? В Варшаве выделают не хуже.

– Вам виднее, в Варшаве так в Варшаве. Что по станкам?

– В «Илис-Блитц» уже приступили к производству прессов и штампов. Следующим на очереди паросиловой привод на цеха и почти одновременно – основной станочный парк. Пришло письмо из Германии: господин Циммерман с радостью поставит нам все требуемое.

– Радость его понятна – с такими-то ценами. А общая сумма и сроки?

– Вот, прошу. К письму приложен подробнейший расчет с разбивкой по каждому станку и график платежей.

– Прекрасно. Но, пожалуй, я ознакомлюсь с ним позже. Валентин Иванович, вы прекрасно управляетесь со всеми моими делами. Поэтому я думаю, что будет вполне справедливо увеличить вашу награду за труды до пятисот рублей в месяц. Пока до пятисот.

– Ваше сиятельство, служить вам большая честь для меня!

– Полноте, Валентин Иванович, это я без вас, как без рук.

Улучив подходящий момент, Александр съездил на денек в Варшаву. В городе наличествовало довольно большое отделение Русско-Азиатского банка, и корнет сильно рассчитывал, что ему как старому клиенту не откажут в кредите. Проверив счета и полюбовавшись нулями в них (лицензионные отчисления пусть и мизерно, зато стабильно капали), Агренев попросил проводить его к управляющему.

– Ваше сиятельство, вы чем-то недовольны? Вам стоит только указать, и сей же момент…

Клерк напротив князя забеспокоился в ожидании возможных неприятностей от явно солидного клиента.

– Нет, все в порядке. Обычная деловая беседа.

Кабинет управляющего был почти точной копией того, что и в Москве, вот только управляющий немного подкачал: из этого получилось бы как минимум трое московских.

– Чем могу служить?

– Я хотел бы получить кредит на закупку промышленного оборудования.

– Вы и обоснование подготовили? Толково. Вам придется немного обождать, пока ваше прошение не рассмотрит правление. Вы же понимаете, ваше сиятельство, такая сумма…

– Да, конечно. Когда мне следует прибыть за решением?

– Не ранее чем через две недели. Всего наилучшего.

В положительном решении его вопроса Александр почти не сомневался: деньги нужны на промышленное оборудование, то есть благожелательное отношение властей гарантировано, с возвратом проблем не будет,

даже если его предприятие обанкротится. Не дай бог, конечно, да и на счетах у него кое-что водится.

Две недели пролетели незаметно: единственным, что отложилось в памяти, было его торжественное производство в следующий чин, вместе с полудюжиной других счастливчиков, и добровольно-обязательное присутствие на плановом балу. Заодно и у баронессы отметился. Кстати, вскоре и штаб-ротмистру обещали убрать приставку «штаб» и рассмотреть новое место его дальнейшей службы.

– Поздравляю, Сергей Юрьевич, от всей души.

Блинский покраснел, как девица, и впервые на памяти Александра не знал, что сказать – так его распирало от всевозможных эмоций. Свежеиспеченного поручика интересовало совсем другое.

– А вы случайно не ведаете, кого назначат вместо вас?

– Это уж как в штабе решат, Александр Яковлевич. Но тут и гадать пока бесполезно, вот ближе к… – Штаб-ротмистр опять предвкушающе улыбнулся. – Кстати, поручик, вы уже знаете?

– Простите, вы о чем?

– Ну, про очередное повышение акцизов вам наверняка неинтересно будет слушать, а вот о премии… – Командир всея заставы сделал почти театральную паузу, наслаждаясь моментом, поиграл бровями и затем продолжил: – С марта месяца премия за перехваченный контрабандный товар будет составлять шестьдесят процентов от оценочной стоимости! Приказ уже подписан.

– Хорошая новость. Еще бы и штатное расписание подняли.

– Да вы неисправимый мечтатель, Александр Яковлевич.

«Надо усилить тренировки. Переведут Блинского, да еще и в любой момент, – прежнего раздолья точно не будет. А ведь еще и Дымков месяца через четыре нарисуется. Тогда вообще прощай свобода. Как-то не вовремя Сергея Юрьевича повышают. С другой стороны, а кому сейчас легко?»

Ровно через четырнадцать дней, и даже в такое же время, поручик князь Агренев вновь разговаривал с искренне опечаленным господином управляющим:

– Ваше сиятельство, мы рассмотрели ваше прошение о кредите. К сожалению, заявленная вами сумма очень велика, и правление решило, что риск невозврата чрезмерен. Поверьте, мне очень жаль, быть может, в другой раз…

– Благодарю за беседу, господин управляющий. Всего хорошего.

Из Варшавского отделения Русско-Азиатского банка поручик вышел спокойный снаружи и налитый черной злобой внутри.

«Чтобы я еще хотя бы раз пришел в этот… в любой банк просить кредит! Козлы безрогие, чином я им не вышел, молод больно! Сам достану денег, и столько, сколько нужно будет. Урроды…»

Вернувшись из Варшавы в Олькуш, Александр положил перед собой очередной чистый блокнот и принялся считать. Кредит он просил на закупку недостающего станочного парка, всего пятьсот пятьдесят тысяч – и этого бы хватило ему с солидным запасом. Благо что он не хотел всего и сразу. Тогда не хотел, а теперь хочет. И сделает все, но добьется желаемого и мелочиться на этот раз не будет. Не плавно и поэтапно, а резко и одновременно!