На Грани

Эндрюс Илона

Его длинный клинок рассек воздух и разрубил пополам появившуюся гончую. Он пнул остатки в воду.

— Ты ни то, ни другое.

Она ничего не ответила.

Деклан расправил плечи, глядя на приближающихся гончих.

— Когда я был ребенком, я смотрел эйен-пьесу под названием «Гнев Эсу». Это похоже на кинофильм из Сломанного. В пьесе рассказывалась история Эсу, вождя небольшого племени, который захватывает огромную империю и преуспевает вопреки всему. Я живо помню одну сцену в ней: Эсу, огромный в своих шипастых доспехах,

собирается вступить в битву, которую он никак не может выиграть. Он стоит в своей палатке, гладит лицо жены и говорит ей: «Ты — мера моего гнева». Мне было двенадцать лет, и в то время я думал, что удивительно глупо такое говорить.

Третья гончая добралась до причала. Из воды показалась уродливая голова, и Роза вспыхнула, рассекая темный череп надвое.

— С годами я начал понимать, что означает эта сцена, но теперь я, наконец, очень остро чувствую ее. — Деклан обезглавил появившуюся гончую двумя быстрыми точными ударами клинка. — И я никогда не сказал бы тебе этого, если бы ты не настояла на том, чтобы прийти на этот причал, потому что это означает, что ты тоже это чувствуешь. Раньше речь шла о чести, долге и моей неприязни к Кассхорну. Теперь речь идет о тебе.

— Обо мне? — Она попыталась сосредоточиться на следующей группе гончих, плывущих по воде.

— Я бы отдал всего себя, чтобы защитить тебя. Чтобы сделать это, я должен убить Кассхорна. Это простая сделка. Кассхорн должен умереть, чтобы ты могла жить. Две стороны одной медали. Я люблю тебя, и ты мера моего гнева.

— Что ты сказал? — Она слишком сильно вспыхнула и промахнулась мимо гончей.

Он шагнул внутрь и направил сфокусированный белый луч на три тела, извивающихся в воде.

— Я сказал, что люблю тебя, Роза. Полегче со вспышкой.

Роза покачнулась. Она стиснула зубы и стояла на месте, стараясь держаться прямо. Магия внутри нее больше не процветала и не наполняла ее. Ей пришлось глубоко погрузиться в себя, чтобы вытащить ее. Она иссушала последние остатки своей силы.

— С тобой все в порядке? — спросил голос Деклана.

— Да, — ответила она.

Темные тела покачивались в мутной воде вокруг причала, их серебристая кровь скользила по поверхности озера, как масляная радуга. Серебро окропило резину под ее ногами, и она уже один раз поскользнулась и едва удержалась на ногах.

Гончие продолжали приближаться. По две, по три зараз, часть орды, не тронутая электрическим током, проплывала сквозь темный поток трупов и взбиралась на причал, оскалив зубы и сверкая глазами. Рядом с ней Деклан взмахнул мечом, механически, бесшумно и неудержимо. Как машина.

Еще одна гончая. Вспышка.

Вспышка.

Вспышка.

Сердце стучало в висках, как молот. Одна вспышка… это слишком много. Ее зрение начало расплываться. Продолжать дальше было бы глупо.

— Думаю, я закончила, — сказала она и вытащила мачете, которое дал ей Бакуэлл.

На причал заползла гончая, и она

рубанула ее. Серая слизь брызнула на резину.

— Неужели они никогда не кончатся? — прошептала она. Она так устала.

Рука Деклана обхватила ее за талию. Он притянул ее к себе и поцеловал теплыми сухими губами.

— Все кончено. Их уже не осталось. Они тянут кабель наружу.

— Мы закончили? — спросила она.

— Да.

Поверхность озера была серой от крови гончих. В воде покачивались тела.

— Ты был прав, — тихо сказала она. — Я никогда не смогла бы убить их всех в одиночку.

— Что ты сказала?

— Я сказала, ты был прав…

Он одарил ее ослепительной улыбкой.

— Еще раз, миледи?

— Ты был прав, — сказала она ему с усталой улыбкой.

— Не думаю, что когда-нибудь устану это слышать. Я к этому не привык.

Прошло еще пятнадцать минут, прежде чем Бакуэлл сел в лодку и отвез их на берег. Она наблюдала, как несколько Эджеров под руководством Бакуэлла сливают бензин в озеро. Когда первая искра расцвела над водой оранжевым пламенем, она почувствовала огромное удовлетворение.

Это продолжалось до тех пор, пока Деклан не подошел и не встал рядом с ней. У нее перехватило дыхание. Настало его время пойти за Кассхорном, и она ничего не могла сделать, чтобы ему помочь.

Она повернулась к нему. Лицо Деклана было холодным, как кусок льда. Он застыл в неподвижной позе. Позади него темной тенью ждал Уильям. Сейчас было не время срываться и плакать. Либо все, либо ничего. Либо он вернется, и у них будет все, либо он никогда не вернется, и у них ничего не будет. Ей отчаянно хотелось броситься к нему и обнять, но если бы она это сделала, то отпустить его было бы намного труднее для них обоих, и она чувствовала, что он борется за контроль.

Роза посмотрела в зеленые глаза Деклана.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Вернись ко мне живым.

Он кивнул, молча повернулся и пошел прочь, с Уильямом на хвосте.

Что-то сломалось внутри нее. Было так больно, и она просто стояла, изо всех сил стараясь не развалиться на части.

— Он еще не умер, — раздался позади нее хриплый голос Тома Бакуэлла.

Роза обернулась.

Большой человек смотрел на нее.

— Подожди, пока он не перестанет дышать, прежде чем устраивать похороны.

Она просто кивнула.

— Ладно, не стой тут всю ночь. Нам нужно заняться уборкой.

Уборка звучала хорошо. Любая работа сейчас казалась отличным выбором. Что угодно, только не ждать.

Она последовала за ним к берегу. Дженнифер Барран протянула ей шест с крюком на конце. Роза сунула его в воду, зацепила обуглившуюся тушу и вытащила ее на берег. Она и не подозревала, как устала. Вспышка измотала ее, и тело гончей с таким же успехом могло быть сделано из цемента. Она была уже на третьей, когда Том Бакуэлл бросил свой крюк рядом с ней и выругался.