На Грани
Шрифт:
— Догадываюсь, — хмыкнул мужчина. — А потому и не предлагаю вам свое сомнительное общество. Но, может, вы не станете возражать против новой фрейлины? Есть одна девушка…
— Девушка?! — Тэсс вскочила с кресла и оказалась лицом к лицу с протектором. — Вы что, с ума посходили с Малтэйром на пару, доверяя мою защиту юным девицам?!
— Карст сказал примерно то же самое, — досадливо пробормотал он. — Но вы же сами не оставляете нам выбора. Общество мужчин вы терпеть не желаете, да и приличия, опять же… Остается подыскивать вам особенных девиц.
— Одна вон особенная уже торчит в
— Она из хорошей семьи, хоть и не аристократка, — начал Торн.
— Эка невидаль, — фыркнула Тэсс. — Мало вокруг таких девиц, можно подумать! А ваша, надо полагать, отличается от других лишь тем, что готова сообщать вам подробности моей жизни… в части плетения заговоров. Хотите подсунуть мне свою осведомительницу, эн Торн?
— Не смейте… не говорите о ней так! — неожиданная горячность в его голосе удивила девушку. — Дэнья Свелл честная и порядочная девушка. А что до ее особенностей, так она, в отличие от большинства представительниц своего пола, владеет оружием, и очень даже неплохо. Если я не могу приставить к вам вооруженных мужчин, то вооруженная женщина может стать неплохим выходом, вам не кажется?
— Интересная идея, — покачала головой Тэсса. — Впрочем, после жрицы хуже быть уже не может. Можете приводить эту свою дворянку — честную и воинственную, будем делать из нее фрейлину. Будет хоть с кем поговорить. Не с этой же святошей-интриганкой! — она бросила взгляд в сторону гостиной, где находилась Нармин.
— Думаю, вы подружитесь, — по губам Торна скользнуло подобие улыбки. — На почве общей неприязни к дайрийцам, например.
Протектор не мог придумать для своей подопечной лучшей похвалы. Если эта девушка не любит дайрийцев, значит, Лотэсса вполне может проникнуться к ней симпатией. Даже если та окажется недалекой и страшненькой, как маменькины дамы.
— Я представлю вам дэнью Свелл завтра, — пообещал он и развернулся к двери, очевидно, намереваясь уходить, но остановился. — И еще одно…
Мужчина умолк, должно быть, размышляя стоит ли говорить то, что пришло ему в голову, и все-таки решился:
— Энья Лотэсса, я бы очень хотел, чтобы вы сами берегли свою жизнь.
— Что вы имеете в виду? — не поняла девушка.
— Ни молитвы, ни оружие не защитят вас, если вы будете так отчаянно искать встречи со смертью, — пояснил Торн.
— Какое вам дело? — она взглянула на него исподлобья колючим взглядом. — Если я и желаю умереть, то это касается только меня. Да и вам всем спокойней будет, когда меня не станет, — заметив, что собеседник хочет возразить, она быстро продолжала, не дав ему вставить слова. — Понимаю, идеальный с политической точки зрения брак с вашим королем не состоится, но зато одним махом будет решено множество проблем. А новая невеста для его величества найдется, за этим дело не станет, я убеждена.
— Вы серьезно полагаете, что с вашей смертью все станет проще? — Торн прищурил серые глаза. — Если так, то вы глубоко заблуждаетесь. Ваша смерть создаст такие сложности, по сравнению с которыми чудовище — ерунда, не стоящая внимания.
— Это еще почему?
— Потому что вы — Лотэсса Линсар! — отрезал он. — Единственная и неповторимая
— Да будет вам! — она презрительно фыркнула. — Не сгущайте краски, эн Торн. Эта страна, как и соседние, безропотно приняла казнь законного монарха. Станет кто-нибудь устраивать восстания из-за меня или Лана.
— Насчет Таскилла такой уверенности нет, а вот из-за вас станут. Вас любят, энья Линсар: и знать, и народ.
— А Йеланда, значит, не любили? — ехидно поинтересовалась Тэсс.
— Не любили, — спокойно подтвердил протектор. — Вас это удивляет?
— Не говорите ерунды, — горячо возразила Лотэсса. — Ильдов разве что не боготворят в Эларе…
— Ильдов — да, но не Йеланда. Ильды — это священно, никто не спорит. Древняя династия основателей Элара… и Дайрии, кстати, тоже. Но конкретно последний из Ильдов вызывал среди подданных мало симпатии. Он был слаб, не слишком умен и деятелен, находился под пятой у троицы мерзавцев, о чем было известно всем и каждому. Ему, понятное дело, прощали все грехи, потому что он — Ильд. Этого достаточно для лояльности, но недостаточно для любви.
Тэсса не нашлась, что возразить на эти, в общем-то, справедливые слова. Она никогда не смотрела на вопрос с такой стороны, но, если вдуматься, то Йеланда и правда не за что было любить и даже уважать. Она и не любила. Почитала как короля, не более. Торн меж тем продолжал:
— Вы же, энья Лотэсса, — совсем другое дело. Вы молоды и прекрасны. Ничем не опорочены. Своими стараниями вы создали себе репутацию страдалицы, которую тащат под венец против воли. Да за вас и так многие готовы поднять мечи и знамена, но если вы еще и погибнете… В этом случае от желающих отомстить отбоя не будет. Как ни странно, люди мстят за мертвых с большим энтузиазмом, чем поддерживают живых. Пока вы живы, вы достойны сожаления, смешанного с толикой зависти, мертвая же вы станете символом.
— Боитесь? — она прищурилась и недобро улыбнулась уголками губ.
— Не то чтобы очень боимся, но трудностей это создаст изрядно, — он, кажется, не лукавил. — Мятежи-то мы, скорее всего, подавим и войну выиграем, но какой ценой? Бояться нужно вам.
— А чего мне бояться? — она зло рассмеялась ему в лицо. — Я же буду мертва.
— То есть вы готовы взять на себя ответственность за гибель сотен, а может быть, тысяч ваших сторонников? За тех, кто пойдет на смерть с вашим именем на устах?
Такая постановка вопроса девушке в голову не приходила.
— Вы ведь сами пытались поднять мятеж, если мне не изменяет память? — продолжал меж тем Торн. — Интересно, как вы себе это представляли? Как милую прогулку во главе войска до Нианона и торжественную капитуляцию Дайрийца? Да, да, я знаю, как вы называете Валтора Малтэйра. Этакое романтическое приключение, достойное баллад… А вы не думали о неизбежных жертвах? Война или смута — это всегда бойня. Кровь и смерть ваших последователей, ваших друзей была бы на ваших руках. Вы смогли бы жить с этим, энья Линсар? А умереть, зная, что ваша смерть повлечет множество других?