На грани времен

Енц Ирина

Придя домой, баба Феша первым делом принялась хлопотать, собирая на стол, Варна кинулась ей помогать. Глеб с удовольствием заметил, что девушка ловка не только с боевым топориком, но и в роли хозяйки у печи. Она сновала от плиты к столу и обратно, изредка косясь на Глеба. Чувствовалось, что ей хотелось его рассмотреть получше, но, наверное, в тех местах и в том времени, откуда она явилась, это считалось

неприличным. И поэтому, когда он иногда ловил ее взгляды, она тут же опускала глаза и заливалась румянцем, что шло ей необыкновенно.

Наконец, с трапезой было покончено, на столе оставались только чашки с чаем, да небольшая плошка с медом. Глеб поднялся из-за стола, и принес из сеней свою палку. Развернул старые газеты и, скомкав их, кинул к печке, пойдут для растопки. А вот кусок ветки положил на лавку, и обратился к бабушке:

– Вот, ба, погляди, какую штуку мне сегодня утром, ни свет, ни заря, Ёшка приволок… – И рассказал историю, услышанную от охотника.

Баба Феша склонилась над лавкой, рассматривая палку. Вид при этом имела весьма озадаченный.

– А ну-ка, девонька, глянь-ка на это…

Варна легко поднялась со скамьи, и подошла к женщине. Затем взяла палку в руки и принялась ее внимательно рассматривать, а баба Феша задумчиво проговорила:

– Ну и загадку ты нам загадал, Глебушка… Я бы могла сказать, что отметины эти волот 12 оставил, да нету в наше время волотов, сгинули они давным-давно, только одни скелеты и остались от них, да и те в запретных местах захоронены. К тому же, почто у него нужда возникла дерево грызть? Волоты – они разумные, да и добрые были. Не дятлы, чай, ветки долбить. Так мне мой дед рассказывал, а ему его дед говорил.

12

Волот – великан у древних славян.

Потом посмотрела на Варну, все еще державшую палку в руках.

– Ну а ты чего скажешь, девонька?

Девушка, хмуро глядя на палку, медленно проговорила.

– Это не волот… Права ты, матушка Феодосья. Волоты – они все равно, что мы с вами. Слыхом не слыхала, чтобы они палки грызли. Если только… – И она с испугом посмотрела на бабу Фешу.

Женщина

замерла, ожидая, что девушка скажет дальше, но та замолчала, а потом тихо, словно сама себе проговорила:

– Но этого же не может быть…

В доме повисла тишина. Слышно было только как за печкой возится Фома. Баба Феша с Глебом во все глаза смотрели на Варну, ожидая от нее разъяснения последней загадочной фразы. Но девушка, опустив голову, будто совсем не замечая их повышенного внимания, углубилась в свои мысли, а может воспоминания. Баба Феша решила дать ей немного времени, не желая вынуждать ее рассказывать того, что, возможно, она говорить и не собиралась. Просто обратилась к внуку:

– Глебушка, а чего это у нас тут вертолет разлетался? Случилось чего? Или может какая комиссия пожаловала?

Глеб, с трудом оторвав взгляд от гостьи, проговорил с легкой ноткой досады:

– Да какая там комиссия, бабуля! Слыхала небось, что не так давно в наших краях люди пропали?

Баба Феша печально вздохнула и закивала головой.

– Как не слыхала, конечно, слыхала. Только, вроде быони пропали не у нас, в соседнем районе. И искали их уже, да не нашли. – Она тяжело вздохнула. – Жалко людей. Но, сам знаешь, места у нас глухие, есть и чащи непролазные, есть и болота гиблые. Да и зверья дикого хватает. Не зная тайги, в нее чужакам лучше не соваться. А то ишь, возомнили себя «царями природы», а природы-то так и не понимают. А главное, что горько, и понимать не хотят. Думают, с наскока все преодолеем, все решим. А вот видишь, что из этого получается… – И она тяжело вздохнула. Посидела молча с минуту, а потом опять спросила: – Так, неужто, опять на поиски пожаловали?

Глеб кивнул головой.

– Пожаловали. И не просто, пожаловали, а аж с самой Москвы из Службы Безопасности поисковую группу прислали. Думаю, этот вертолет их и привез. Решено начинать поиски с нашей деревни. Но тут такое дело. Наши тоже будут искать. Ко мне вчера Ивашов заезжал, звал в группу проводником. Ты же помнишь Серегу? – баба Феша опять кивнула головой, мол помню. А Глеб продолжил. – Я согласие дал. И еще я по собственной инициативе Ёшку нашего позвал. Он-то тут каждый пенек знает.

Конец ознакомительного фрагмента.