На грани отчаяния
Шрифт:
Интересно, Бизон тоже выбирается или спит спокойно? А если замерз? Перспектива остаться одному в тайге меня мало устраивала. Надо идти вначале на север, а потом на юг. Несколько сотен километров. А где север и где юг, мог распознать только Бизон. Ему перед посадкой посчастливилось закончить школу, и уроки географии не прошли даром.
Последнюю дистанцию мне удалось пройти в бешеном темпе. С остервенением и минимальной осторожностью вырывался я из жуткого плена, отчаянно извиваясь и отдавая себя на произвол судьбы. Просчитывать варианты уже не было сил. Полностью положившись на интуицию, я выкарабкивался из бревна, машинально нащупывая
Странное ощущение. Как будто все произошло не со мной. Я просто видел себя со стороны. Лежит громадный штабель леса. На вершине, судорожно цепляясь кончиками пальцев за обледеневшие торцы бревен, висит маленькая человеческая фигурка. Она сучит соскользнувшими и болтающимися над пропастью ногами, пытаясь найти какую-нибудь опору. Внизу, на краю величаво раскинувшейся тайги, поблескивает искрящимися снежинками речушка. Тишина такая, что слышен стук сердца висящего человечка. Значит, живой. А зачем? Чтобы испытывать нечеловеческие страдания? Для чего рождается человек? Чтобы потом умереть? Так какая разница, сейчас или после? Отпустил бы пальцы, и все! Чего мучиться-то?
Нет, это стучит не сердце. Слишком большие остановки. Ба! Так это же Бизон в соседнем балане демонстрирует признаки жизни. Не хотел бы я сейчас поменяться с ним местами. У меня хоть выбор есть. Хотя, если хорошо подумать - выбора нет. Не могу я расстаться с жизнью, оставив Бизона подыхать такой мучительной смертью. Лучше в другой раз…
Ноги сами собой нащупали торчащий дальше других торец бревна. Потом другой, повыше. Руки смогли продвинуться дальше и ухватились за выпуклые основания отрубленных сучков.
Медленно, экономя остаток, казалось, уже полностью исчерпанных сил, я карабкался вверх. Бечевка, с привязанными к ней двумя наволочками, находящимися еще в балане, тянула назад. Отвязать ее от себя было нечем. Руки заняты. Приходилось постоянно подергивать плечами, чтобы наволочки протискивались в бревне и постепенно освобождали бечевку. Последнее усилие, и я наверху. Сознание вновь потухло.
Очнувшись, я увидел себя лежащим на штабеле. Первое, что необходимо было сделать, - это найти бревно с Бизоном, удалить пробку и извлечь моего кореша из его опочивальни. Окинув взглядом верх штабеля, я убедился, что лесин такого огромного диаметра было всего три. Колотнув несколько раз ногой по балану, в котором по моим прикидкам находился Бизон, дабы вселить в него надежду, что спасение близко, я принялся с помощью бечевки выуживать наружу свои наволочки. Когда наконец они вылезли из бревна вместе с моей шапкой, я получил возможность прикрыть свою уже изрядно замерзшую плешь. Из наволочки я достал нож и усердно принялся им выдалбливать пробку. Здесь трудиться долго не пришлось. Она выскочила почти мгновенно.
– Бизон, ты живой?
– А ты чего, Сека, так долго колупался?
– Сам-то отдохнуть решил?
– возмутился я.
– И почему голос не подаешь? Я что, весь штабель должен перековырять?
– Не тяни резину. Хватай за ходули и вытаскивай, а я подсоблю слегка, - прогундосил Бизон.
– А не вопил я, чтобы бесконвойники не услышали.
– Давно уехали твои бесконвойники!
Растянувшись на штабеле, я согнулся над бревном с моим друганом и, заглянув внутрь, увидел
Сняв с Бизона теплую обувку, бечевкой от наволочек я связал ему ноги. Другой конец закрепил между бревнами. Для страховки.
– Слушай, как хорошо костыли вяжешь! Мусорком, часом, на свободе не работал?
– захихикал Бизон.
– Ты, фраерская рожа! Еще раз пошутишь так, и болтаться тебе на этой веревке до начала лесосплава!
Пока я вытаскивал эту образину, мы еще неоднократно обменялись любезностями. Наконец счастливый Бизон уселся напротив и с любопытством начал меня разглядывать.
– Ну, Сека, ты все равно как в "Прожарке" побывал. Кто же тебя так разукрасил? Давай разборку устроим! Вызовем людей на сходняк. Побазарим. Спросим по-воровски, - фиглярничал Бизон.
– Свой корявый юмор заткни себе в задницу! Выстрелы не слышал?
– Да вроде еще не было.
Три выстрела в воздух означают побег. Значит, оцепление еще не сняли с работы. Время пока есть. Начали снова леденеть телогрейки. Необходимо как можно скорее согреться и высохнуть. Спички были у меня в пришитом изнутри к телогрейке кармане. Вытащив бизоновы наволочки наружу, мы осторожно стали спускаться со штабеля. Нужно разыскать засохшее дерево, около которого могут оказаться отвалившиеся сухие ветки для костра. Надо же, Бизон уже тащит разлапистый сушняк. Ну и нюх! Находит прямо под снегом.
– Сека, давай спички!
Я залез в карман и, к своему ужасу, обнаружил, что все пять коробков спичек превратились в мокрое месиво.
– Ничего, ватку закатаем, - успокоил Бизон.
– Как же, закатаешь! Телогрейки ведь тоже мокрые.
– Высушим.
– Он разорвал рукав телогрейки и выдрал из него кусок ваты.
– Заголяй брюхо!
Растянув вату тонкой лепешкой, Бизон приложил ее к моему голому животу и, накрыв сухой портянкой из наволочки, запахнул телогрейку. Другую порцию ваты он расположил у себя.
– Быстро высохнет. Минут пятнадцать, и все. Жаль, покурить не можем. Мне уже невмоготу. Да и пожрать не мешало бы. Вторые сутки пост. Хорошо, газировка под боком, - продолжал он, отправляя в рот внушительные порции снега.
– Ты бы, Сека, хоть рожу умыл. Кровища течет, как с кабана. Костер разведем - перевяжу.
– У меня в детстве няня была, такая же заботливая, - огрызнулся я.
– Лучше жратву пока приготовь. Там, во второй котомке. А то у меня от пальцев одни мослы остались.
Пальцы действительно имели неприглядный вид. Кожа на них болталась кусками, а некоторые ногти отломились до середины. Из-под оторванных ногтей без конца собиралась кровь и крупными каплями падала на снег. Хорошо еще, что я не видел своего лица.
– Маяк не оставляй! Выкопай ямку, туда и капай, - хмуро прогнусавил Бизон.
– Да и так наследили, дальше некуда. Ватка уже почти сухая. Закатывай!
– Давай сюда! Под сапогом досохнет!
Бизон по-хозяйски расправил кусок ваты и, помусолив ладони, скатал из нее плотный жгутик. Потом, оторвав еще один кусок и тоже расправив, обернул им этот импровизированный фитиль. Предварительная работа была закончена. Оставалось только найти ровную деревянную поверхность, а дальше уже дело техники.