На двух планетах

Лассвиц Курт

– Здорово, Грунте!

– Зальтнер!
– радостно и изумленно воскликнул тот.

– Да, это я. Я пришел только для того, чтобы взять вас с собой на корабль, сюда я не решаюсь войти. Но скажите мне сейчас только одно - Торм здесь? Ну, ну, без церемоний, я ведь знаю, что он живет у вас. Где он?

– Он занимается в библиотеке.

– Так пусть он скорее идет, позовите его. Исма здесь. Мы привезли ее с собой.

Дверь распахнулась. Тори стоял в комнате.

– Где?
– спросил он только. Но он не стал ждать ответа. Ведь иначе и не могло

быть, - она была на корабле, а корабль находился в саду. В мгновение ока он был у двери веранды и быстро растворил ее.

Здесь уже стояла Исма, прислонившись к перилам лестницы. С бьющимся сердцем ожидала она результата. Торм остановился на миг, когда узнал ее, но только на миг. Потом она очутилась в его объятиях. Как долго, они не знали сами.

– Войди сюда, - промолвил он наконец. Больше он ничего не мог сказать. Он почти внес ее в комнату. Там никого не было. Грунте и Зальтнер вышли через другую дверь. Они держались за руки и глядели друг на друга. Исма дрожала. На глазах ее выступили слезы. Это был он, тот, который ее покинул в расцвете своей мужской силы, полный радостных надежд и уверенный в победе, его волосы поседели, напряжение и забота наложили глубокие морщины на лоб, она бы с трудом его узнала вновь, - только его голубые глаза сияли прежней задушевностью.

– Ты опять со мной!
– рыдала она. Она обвила руки вокруг его шеи, но он нежно отвел их и посмотрел на нее серьезным взглядом, полным горечи и любви,

– Исма, - проговорил он медленно, - ты не знаешь, кого ты обнимаешь.

– Я знаю, Гуго, я знаю. Наши верные друзья, которые привезли меня сюда, рассказали мне все. Я знаю, почему ты был далеко, почему ты не спешил ко мне. Это было нехорошо с твоей стороны, но я это понимаю, - я заодно с тобой и потому я здесь.

– Мне грозит суд и нужда, - позор, который карает нарушителя закона. Ты не знаешь всего. Я не оправдал доверия марсиан на полюсе, я посягнул на их имущество, я бежал, совершив насилие, сбросив сторожа вниз, я ошельмован, пока Нумэ у власти. На тебя я не имею никаких прав, ты находишься под защитой Ну, ты свободна.
– Но снова бежать от тебя, после того, как я тебя видел, - это ужасно!

– Нет, нет - воскликнула она, прижимаясь к нему опять. Я тебя теперь не отпущу от себя, и во всем этом нет ничего ужасного. Все, что ты сделал, - ты сделал ради того, чтобы прийти ко мне, и теперь я разделю с тобой твою участь, ты ничего не должен бояться. Наши друзья возьмут нас туда, куда рука Нумэ не достигает.

Он покачал головой.

– Это невозможно, - с милости от тех, кого я считаю врагами человечества, от разрушителей моего счастья, - это невозможно.

– О, как ты можешь так говорить! Зальтнер находится в таком же положении и он без колебаний принял помощь Ла, он взял ее в жены по законам Ну.

– Он может так поступать, потому что любит ее. Я же ненавижу эту марсианку. И мы оба разведены по закону Ну.

– Мы разведены? Кто это постановил? Этот закон - ничто без нашей воли. Он охраняет нашу волю от чужого вторжения, но против нашей воли он не властен.

И я никогда, никогда, - о Гуго, как ты можешь думать, что я тебя оставлю, я, которая сама была виной нашей разлуки, - я стояла здесь на этом самом месте, когда умоляла Элля повезти меня на северный полюс, потому что я думала тебя найти в течение дня, а прошло два года - не по моей вине.

– Не напоминай мне о нем, - резко прервал он ее.
– Эти два года, о! Когда я вернулся и подошел к твоей двери, из нее вышел он...

– Гуго, - сказала она, умоляя, - страданья ожесточили тебя, иначе ты бы так не говорил. Да, Элль мой друг, самый верный, самый лучший, ты это знаешь, и он нам это всегда докажет. Ты только что сказал, что я свободна, но где я сейчас? Во дворце культора или здесь, в убежище изгнанника, который меня отталкивает?
– Он долго смотрел на нее, потом притянул ее к себе.

– Прости меня, - сказал он, - ведь это правда, ты здесь у меня, моя дорогая. Что нам до людской молвы? Я страдал, и беда тяготела надо мной. Но суд пошлости не коснется нас. Как же мы дадим отпор марсианам, если не будем сознавать в себе внутренней свободы? Но у меня разрывается сердце при мысли, что я не могу удержать тебя открыто, потому что я сам не имею пристанища, пока планеты движутся по своим путям. Потому что одно я хочу сохранить, это - мою гордость, и спасения по их милости я не хочу!

Исма откинулась назад и посмотрела ему удивленно в глаза.

– Если не по их милости, - проговорила она медленно, - то остается только одно: по правде.

Его глаза расширились, когда он ответил: - Если я тебя верно понимаю.

– Доверься Эллю. Скажи ему все и выслушай его мнение. И если понадобится, предстань перед их судом. Я же буду с тобой.

Он колебался: - Это значит, - я предаю себя в его руки.

– Он благороден и велик.

Торм нахмурился. Он долго думал. Наконец он сказал:

– Я не вижу другого исхода. И раз ты ко мне пришла, я не могу дольше колебаться в решении моей судьбы. Я пойду.

Она бросилась к нему на шею.

– Иди, - воскликнула она, - идем вместе и тотчас же!

– Как, теперь? Сейчас же? Что ты говоришь? Теперь вечер, а я, от неожиданности, не успел тебя даже расспросить, как ты сюда попала?

– Пойдем к Ла, и ты все поймешь.

Он еще раз заключил ее в свои объятия. Потом они направились рука об руку в сад. Они остановились у самого воздушного корабля.

– Прости меня, - сказал Торм Исме, - но итти теперь в общество других, здороваться с ними, разговаривать, - я этого не могу, и кроме того сейчас поздно, чтобы вести переговоры с Эллем, даже если бы Ла...

– Я позову Ла.

Совещание с Ла продолжалось недолго.
– Вас, Торм, - сказала она, - Элль примет во всякое время, а вы не успокоитесь, пока дело не будет окончательно решено. Для нас же желательно разобрать все это еще сегодня ночью, потому что земля Европы жжет мне ступни, и я бы хотела с восходом солнца быть высоко над облаками. Через полчаса вы можете уже находиться в комнате Элля.