На дорогах в куда

Егоров Валерий

– Ну, что же, почему бы и нет, - ответила незнакомка после краткого раздумья, - пойдёмте отсюда, нам я думаю, уже невозможно будет присутствовать на этом мероприятии в ТАКОМ виде.
– Отстранив официанта, пытающегося промокнуть салфетками их испачканную одежду, женщина взялась за поданную Владом руку, и они пошли сквозь расступающуюся толпу гостей, уже шепчуших им вслед: "Да эта сама Виола, Виола Белью. Та самая?
– Да та самая, топ-модель. А мужчина?
– А мужчина тот самый Сташеф - известный богатей. Впрочем, обычный торговец "воздухом", только воздух этот принёс ему немалые прибыли. Что ж, умеет жить, значит".
– И эти разговоры вслед, быстро затихли, переключивших внимание говоривших

о Владе и Виоле людей в другое, быстро меняющееся русло таких вот бессмысленных, текущих в никуда и в незачем бесед.

Выйдя на стоянку автомобилей, Влад пригласил женщину сесть в свой "Ауди", каплеобразно растёкшийся по бетону стоянки. Был теплый летний вечер, цикады оглушительно стрекотали из окружающей, "кипящей" зеленью и разноцветьем растительности, нежная тёплая влага обволакивала, расслабляла, проникала к телу, звала в себя окунуться...

Виола легко запрыгнула на прохладное, кожаное сиденье автомобиля, её платье распахнулось, словно занавес в театре, предвещая захватывающее, незабываемое зрелище, и это зрелище действительно было захватывающим. Ноги, они магнитом притягивали к себе взгляд, и глаза Влада пошли медленными, но всё более ускоряющимися шагами по этим совершенным формам, превращаясь в бег, от оголившегося бедра - вниз к длинным каблукам и снова обратно. Застучало где-то в затылке, маленькие пульсики побежали по телу, пробираясь во все его укромные уголки. Затяжелело в паху, участилось дыхание...

Влад, подавляя смущение, покашлял, прочищая щекочущееся горло.

– Я не буду спрашивать, как вас зовут, потому что, кто не знает Виолу, саму Виолу Белью? И я вас знаю. И испытываю сейчас огромное, не скажу что счастье, пока нет, но огромную радость и удовольствие, от того, что такое высшее существо с божественными формами осчастливило своим присутствием эту грубую материю моего автомобиля. Случай нас сегодня свёл, теперь в нашей воле двигаться по избранному направлению.

– Хм, - отвечала Виола, - а почему вы думаете, что я пойду по вашему направлению, вами избранному? Это направление выбрала я, и буду идти туда и с кем захочу. И захочу я, а не кто-то. Мне невозможно навязать не желаемое. Захочу - буду с вами, а не захочу - не буду!- Ошарашив и так смущенного Влада этим своим выпадом, совсем не ожидавшего такого разговора, его, привыкшего всегда получать желаемое, не умеющего просить, а умеющего брать всё, что он считал ему полезным и нужным, его, такого собой любимого.

Виола достала из сумочки длинную коричневую сигаретку, Влад опять замешкался, и не успел подставить ей свою горящую зажигалку, она же прикурила от своей изящной перламутровой зажигалочки, в виде раковины, глубоко затянулась и небрежно бросила эту вещицу в сумочку.

– Вам не кажется, что молчание несколько затягивается? А?
– И Виола посмотрела в глаза Влада, увязнувшие взглядом в её оголённом, стройном бедре.

– Да, да, конечно, вы правы. Но вы этому причиной, Виола. У меня просто деревенеет язык, стоит мне начать что-то попытаться говорить вам, и слова на ум приходят какие-то глупые. Со мной так не было никогда.

– Ну, да, конечно, скажите ещё, что мечтали обо мне всю свою сознательную жизнь, видели меня во сне, я женщина вашей мечты... И прочую дребедень, которую любят говорить все ваши братья по полу. Хоть бы в чём-то, кто-то был оригинален, всё у вас и про вас известно. Сейчас позовёте меня к себе в гости на рюмочку кофе, или завезёте по дороге выпить шампанского куда-нибудь. Ведь так?

– Нет, не так.
– Влад, пытаясь еще раз подавить смущение перед этой агрессивной красотой, снова прокашлялся, закурил сам, прикурив от звонко щелкнувшей zippo, засунул зажигалку в нагрудной карман пиджака, привычными движениями курильщика подавляя своё непонятное, затянувшееся смущение.

– Мы поедем за сменой одежды в ближайший,

а впрочем, почему в ближайший?
– В самый лучший магазин готового платья. Что вы предпочитаете Карден, Версачче... Или может, что-то экзотическое - Том Клайм, например?

– Вот это уже лучше, это уже кое-что, именно кое.., а не что-то! Поехали!
– И Виола, забросив свои прелестные ножки на переднюю панель автомобиля, выпустила колечко дыма из нежно-пухлых перламутровых губ в ветровое стекло, и длинным пальчиком, увенчанным сиреневым ноготком ткнула им по направлению уходящей в бесконечность улицы, освещённой яркими вечерними огнями рекламы, фонарей, витрин. Она выбрала направление, а он двинулся в этом, неизвестном, но также выбранном вслед за ней. И этот её ноготок, как маяк среди бушующего моря желания, сиренево светился впереди ожидаемого его берега наслаждения. Обещанного, намекаемого, но возможно, так никогда и недостижимо-неосуществлённого...

Женские прогулки по магазинам... Пережившим это сопровождающим мужчинам можно посочувствовать той солидарной жалостью мужского пола. Эти бесконечные примерки, разговоры с продавцами, прилавки, кабинки для переодевания, зеркала, и женское "кривляние" перед ними, выбор среди вороха платьев, кофточек, костюмов, туфель... Это что-то!

Всё-таки Виола выбрала нужное, понравившееся и конечно безумно дорогое. Владу пришлось заплатить, потому, что он уже заглотил её "крючок", который она так мастерски забросила своим замечанием и поведением. И теперь он послушно шёл вслед за её женскими прихотями, разжигая в себе желание: обладать ею.

Женская суть - подороже себя отдать, мужская - подешевле приобрести. Эти вечные противоречия одного и другого... Но одно без другого не случается. Порознь, другое, всё равно желающее, в конце концов, объединиться, а это -своеобразные правила игры, которые требуют своего соблюдения и следования им, этим правилам.

Случись это чуть раньше, например в той же машине, тогда Влад бы был хозяином положения, смог бы поразить напором, удивить, но... Но с ней он так не смог, не посмел, сделав свой выбор по такой тропе, его уже вело это, другое... Как часто, мы делаем не тот, не такой выбор!? И какой он другой? А было бы лучше? По-другому, но не обязательно лучше.

Виола была капризна, своенравна, избалована мужским вниманием, даже стервозна. И вот капитал Влада вдруг стал постепенно таять. Капризы Виолы требовали расходов. На зарабатывание денег у Влада всё меньше и меньше было времени, да и просто желания их зарабатывать не было. Виола оказалась настоящей нимфоманкой, её всегда хотелось, всегда было мало.

Внезапно заявляясь в офис к Владу, она гибкой, кошачьей, завлекающей походкой вползала в его кабинет, схватив за галстук, тянула к себе, обхватывала своими пухлыми чувствительными губами его, пытающийся возражать рот, словно всасывала в себя его энергию, потом быстро запрыгивала на его колени и словно наездница на скакуне, подпрыгивала до полного изнеможения сил, но не своих, а его. Получив свою очередную порцию от Влада, сползала с него, и растопыренным пальчиком, остро надавливая на его затылок, просила немножечко денег для себя, для очередной покупки какой-нибудь модной, но нужной ей обязательно сегодня тряпки.

И он давал, давал с покорностью и так не похожим на него смирением. Сам себе при этом удивляясь, но... Но не имея сил для прекращения всего этого. Она прочно вошла в его жизнь, в его душу, в его тело. Он испытывал настоящую абстиненцию наркомана, просто болезненную физическую зависимость от Виолы, от её запаха, вкуса её губ и плоти. Ему повсюду мерещился запах её духов, в каждой женщине он обнаруживал её неповторимые черты, в звуках мира он слышал её мелодичный голос. Она стала для него всем: воздухом, пищей, водой, жизнью... Неудивительно, что он с радостью предоставлял ей всё, что она просила.