На берегу
Шрифт:
В Пирл-Харбор они ровно ничего не узнали. Прошли в гавань, до той самой пристани, от которой отплыли в канун войны. Людей это не так уж угнетало: Дуайт еще перед рейсом проверил, что в команде нет ни одного человека с Гонолулу и на Гавайях ни у кого не оставалось родных и близких. Он мог выслать на берег одного из офицеров в защитном костюме, как сделал на Санта-Марии, и прежде чем подойти к островам, несколько дней обсуждал с Питером Холмсом, нужно ли это, но под конец оба решили, что высадка ничего нового не даст. Когда у лейтенанта Сандерстрома на острове Санта-Мария оказалось
В день, когда они дрейфовали у входа в Тасманово море, уже можно было без особого труда связаться по радио с Австралией. Подняли антенну, доложили, где находятся и в какое время рассчитывают вернуться в Уильямстаун. В ответной радиограмме их запросили о здоровье, и Тауэрс послал длинное сообщение; составить ту его часть, которая касалась старшины Суэйна, было не так-то просто. Последовало несколько обыденных радиограмм — прогноз погоды, сведения о том, сколько осталось горючего и какой “Скорпиону” по возвращении понадобится ремонт, а к середине утра пришло нечто более важное.
Приказ составлен был тремя днями раньше. Он гласил:
От Командующего военно-морскими силами Соединенных Штатов, Брисбен. Капитан-лейтенанту Дуайту Л.Тауэрсу, подводная лодка США “Скорпион”.
О передаче дополнительных служебных обязанностей.
1. В связи с выбытием нынешнего Командующего военно-морскими силами США, с сего дня вам надлежит безотлагательно и бессрочно принять на себя обязанности Командующего военно-морскими силами США на всех морях. Руководствуйтесь соображениями благоразумия при размещении этих сил и прекратите или продолжайте использовать их под австралийским командованием, по своему усмотрению.
2. Думаю, тем самым вы становитесь адмиралом, если вам угодно получить этот чин. Прощайте, желаю удачи.
Джерри Шоу.
3. Копия — Главнокомандующему военно-морскими силами Австралии.
У себя в каюте Дуайт с каменным лицом прочитал радиограмму. Потом, поскольку австралийцы уже получили копию, послал за офицером связи. И когда Питер вошел, молча протянул ему листок. Капитан-лейтенант в свою очередь его прочел.
— Поздравляю, сэр,— негромко сказал он.
— Да, наверно, надо принимать поздравления… — отозвался Тауэрс. И, помедлив, сказал: — Должно быть, это значит, что Брисбен кончился.
От широты, где они сейчас находятся, до Брисбена двести пятьдесят миль к северу. Питер кивнул, мысленно перебирая сводки по радиоактивности.
Еще вчера к концу дня обстановка там была Прескверная.
— Я думал, он мог бы оставить корабль и двинуться на юг,— сказал Тауэрс.
— А на корабле нельзя было пройти хоть немного?
— У них больше нет ни капли горючего,— сказал Дуайт. — На кораблях не работает ни электричество, ничего. В топливных цистернах сушь, как в Сахаре.
— Я думал, он мог бы переехать в Мельбурн. Все-таки
Дуайт невесело улыбнулся.
— Сейчас это ровно ничего не значит. Нет, важно другое: он был капитан своего корабля, а корабль неподвижен. Конечно, он не захотел бросить своих людей.
Больше говорить было не о чем, и Тауэрс отпустил Питера. Составил короткую ответную радиограмму, подтверждая получение приказа, и велел радисту передать ее через Мельбурн, а копию — адмиралу Хартмену. Вскоре вошел радист и положил капитану на стол листок бумаги.
“На вашу радиограмму 12/05663 сообщаем:
К сожалению, никакой связи с Брисбеном больше нет”.
Тауэрс кивнул.
— Ладно,— сказал он. — Нет так нет.
7
Назавтра после возвращения подлодки в Уильямстаун Питер Холмс явился к заместителю Главнокомандующего адмиралу Гримуэйду. Адмирал знаком предложил ему сесть.
— Вчера вечером я несколько минут говорил с капитаном Тауэрсом,— сказал он. — Похоже, он вами очень доволен.
— Рад это слышать, сэр.
— Что ж, теперь вы, наверно, хотите знать насчет дальнейшей вашей службы.
— В некотором смысле — да, сэр,— неуверенно начал Питер. — Как я понимаю, общее положение не изменилось? То есть остается только два или три месяца?
Адмирал кивнул.
— Видимо, так. Помнится, в прошлый раз вы сказали, что предпочитаете последние месяцы провести на берегу.
— Хотелось бы. — Питер запнулся. — Мне надо подумать и о жене.
— Разумеется. — Адмирал предложил молодому человеку сигарету, закурил и сам. — “Скорпион” становится в док на капитальный ремонт. Вероятно, вам это известно.
— Да, сэр. Капитан хочет непременно полностью отремонтировать лодку. Сегодня утром я был насчет этого у коменданта порта.
— Обычно на это требуется около трех недель. В нынешних условиях, возможно, уйдет больше времени. Хотите остаться при “Скорпионе” офицером связи, покуда не закончится ремонт? — Помедлив, адмирал прибавил: — Капитан Тауэрс просил, чтобы вы пока оставались на своем посту.
— А можно мне жить дома, в Фолмуте? Дорога до порта у меня отнимает час и три четверти.
— Это вам лучше обсудить с капитаном Тауэрсом. Едва ли он станет возражать. Ведь лодка сейчас не готовится к рейсу. Как я понял, большинству команды он дает отпуск. Едва ли ваши обязанности будут слишком обременительны, но вы поможете ему в переговорах на верфи.
— Я охотно буду и дальше служить под его началом, сэр, при возможности жить дома. Но если предстоит новый поход, я просил бы меня заменить. Я не могу позволить себе опять уйти в плаванье. — Питер запнулся. — Мне неприятно об этом говорить, сэр.
Адмирал улыбнулся.
— Ничего, капитан-лейтенант. Я буду иметь в виду ваше желание. А если надумаете уволиться, приходите ко мне. — Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Дома у вас все в порядке?
— В полном порядке. Похоже, вести хозяйство стало потрудней, чем до моего отъезда, и жене трудновато, у нее еще и ребенок на руках.