На арене со львами
Шрифт:
— Насколько я понимаю,— сказал Гласс,— вы эту рыженькую уводите к себе в номер, так что простой смертный вроде меня может не набиваться со своими услугами.
Рыжая стюардесса, задевая за пустые столики, нетвердой походкой ушла искать дамскую комнату.
Морган откупорил последнюю бутылочку с водкой и ответил, сдерживая досаду:
— Я отведу ее в собственный ее номер.— Правдоподобная отговорка пришла сама, естественно, как дыхание.— Бедняга вон как нагрузилась, что от нее проку.
На другой день после приема у Андерсонов Морган прямо с утра пришел в канцелярию к Мэтту Гранту. Адам Локлир был в отъезде, но Мэтт пригласил обоих консультантов из комиссии по сезонной
Испещрив этими сведениями несколько записных книжек, Морган вместе с Хантом Андерсоном и Адамом Локлиром побывал в лагерях сезонников и собственными глазами увидал бедственные условия их жизни. Однажды в своем родном штате они с Андерсоном даже прошли из конца в конец длиннющее фасолевое поле, а потом, став на колени, целый час собирали созревшие стручки, дабы испытать на себе, каково под палящими лучами солнца целый день ползать в пыли и ломать спину, наполняя корзину, которая все никак не наполнялась, и даже получили от артельщика желтый талон. По этому талону в конце рабочего дня им причитался всего один доллар — за вычетом доли артельщика. Поле было дрянное, скудное, засеянное по второму разу, после того как первый урожай погиб от проливных дождей; семидесятилетняя негритянка с ввалившимися щеками и с подвязанными к ногам наколенниками сказала, что даже лучшие сборщики, наполняющие обычно по двадцать корзин за десятичасовой рабочий день, здесь собирают от силы корзин по семь или восемь.
— Конечно, работа — она работа и есть, — заключила старуха, — но ежели и на других полях будет этакое, я возьму да и наплюю на все, вот что я вам скажу, буду лучше жить на пособие.
Когда Морган доложил эти свои «полевые» наблюдения Спроку и Берджеру, оба они согласно кивнули и, казалось, оба так же согласно заговорили, но на самом деле говорил только один из них — Морган еще не научился распознавать, кто именно.
— А вы обратили внимание, что система талонов работает на владельцев плантации? Она, к примеру, автоматически накладывает штраф на сборщика даже за то, что он отойдет воды попить.— Здесь включился второй и продолжал: — Ведь чтобы собрать десять корзин, ему приходится трудиться полный день не разгибая спины. Поэтому достаточно владельцу установить колонку или бочку где-нибудь подальше, на краю поля, и рабочие предпочтут вовсе не пить, а у владельца уменьшатся затраты на воду и одновременно повысится производительность.
Эта хитрость вызывала у них не меньше интереса и не больше негодования, нежели какая-нибудь статистическая таблица.
Благодаря главным образом Спроку с Берджером и к вящему облегчению начальства (которое, правда скрепя сердце, позволяло ему заниматься этим делом, но, поскольку о Хинмене никто даже ее заикался, естественно, не понимало причину его любопытства) Морган сумел уже в конце лета представить в редакцию довольно подробную статью — в бумажнике
«Вашингтон, 10 сентября. Завтра здесь начнется слушание материалов особой сенатской комиссии по вопросу о положении полумиллиона сезонных рабочих, в связи с чем ожидаются показания, которые будут содержать в себе «политическую взрывчатку» — это выражение употребил сенатор Хантер Андерсон, председатель особой комиссии по миграции сельскохозяйственных рабочих, которая в течение полугода изучала использование сезонной рабочей силы на фермерских хозяйствах Америки.
— Эти люди представляют собою наиболее жестоко эксплуатируемую группу американского населения,— заявил сегодня на пресс-конференции сенатор Андерсон.— У них нет денег, нет политических прав, нет постоянного места жительства. Закон о минимуме заработной платы на них не распространяется. Они не живут на одном месте и, стало быть, не могут быть включены в списки избирателей или обзавестись собственностью, а дети их не могут учиться в школе. Более того, многие из них даже не подлежат социальному обеспечению, так как не успевают достаточно долго проработать на одного работодателя. Федеральное правительство фактически не располагает программой помощи этим людям, а самое скверное заключается в том, что некоторые официальные лица на местах извлекают доход из их общественного положения.
Сенатор Андерсон заявил, что цель предстоящего расследования — способствовать разработке федеральных законов с целью защиты сезонных рабочих от эксплуатации, по отказался назвать «официальных лиц на местах», извлекающих «доходы из их бедственного положения». Он предпочитает, чтобы показания, которые предстоит заслушать, говорили сами за себя.
Позднее из источников, близких к работе особой комиссии, стало известно, что в ходе расследования могут всплыть имена губернаторов нескольких штатов, в том числе, как ожидается, и губернатора Поля Д. Хинмена…»
Моргану позвонили из редакции немедленно, как только дочитали до этого места.
— Нам кажется,— отдуваясь, пробасили на том конце провода,— что здесь нужны более основательные и авторитетные ссылки, раз уж речь идет о Хинмене, и потом, Морган, если бы вы могли заварить это малость погуще, нам всем тут кажется, что Хипмеп — прекрасный материал для первой полосы. Вы не находите?
— Нет, не нахожу. Поймите, если б я мог заварить это малость погуще, я так и сделал бы, уж будьте уверены. Но я этого не могу, потому и задвинул Хинмена в конец четвертого абзаца. Нельзя наваливаться вот так, сразу, если основываешься только на хорошо информированных источниках.
— Тогда, может, отложим пока Хинмена, чтобы вы могли сослаться на более солидные авторитеты? Дело ведь терпит, верно?
Им всегда кажется, что дело, над которым ты работал долгие месяцы, вполне «терпит».
— В том-то и беда, что не терпит. Сенатские деятели пустили в ход его имя, чтоб подогреть интерес к завтрашнему расследованию. Уж они-то, не извольте сомневаться, очень хотели бы, чтоб я расписал это поярче, но по существу дела говорить отказываются. Так что тут все достоверно, я просто не хочу выносить Хинмена в заголовок, покуда у меня нет против него прямых обвинений. Но если мы попросту умолчим о Хинмене, Андерсон тут же передаст материал в какую-нибудь другую газету.
И они хоть и качали головами, но напечатали все, как есть. Чутье их не обмануло: номер не успел выйти из типографии, а Поль Д. Хинмен уже вцепился в телефонную трубку. Он дозвонился до издателя газеты, как узнал потом Морган, в ту самую минуту, когда тот, промаявшись вечер за скучнейшим банкетным столом, только-только погрузился со вздохом облегчения в мягкое кресло и блаженно вытянул ноги, предвкушая сигару и коньяк в мужском обществе. Загубив, таким образом, единственный за целый день приятный миг в жизни издателя, Хинмен загубил свою единственную надежду на победу, потребовав, чтоб Ричмонда П. Моргана, кто бы он ни был, немедленно выставили вон.