На арене со львами
Шрифт:
В интимном разговоре Морган любил вдаваться во все подробности, хотя мужские пересуды на такие темы не терпел.
— Что же это ты такое умеешь, а? У тебя, значит, специальность есть?
Ответа он не получил, так как в это время через полутемный зал к их столику пробрался Гласс.
— Какая очаровательная сцена,— театрально улыбаясь, произнес он. Потом придвинул стилизованный колониальный стул, уселся.
— Надеюсь, здесь, на Юге, дадут человеку что-нибудь выпить?
— Надейтесь только на меня,— ответил Морган, вынул из кармана еще одну бутылочку с водкой и поставил перед Глассом. Гласс взял ее в руки, рассмотрел, понимающе подмигнул рыжей стюардессе.
— Я, кажется, помешал,— сказал он, не делая, однако, попытки уйти.
— Еще чего выдумаете! — воскликнула рыжая, и было видно, как она довольна своим удачным ответом.
Моргана не особенно огорчило вторжение Гласса: во-первых, это совсем не означало, что он так уж непоправимо помешал, а во-вторых, Морган, скорее, даже надеялся, что помешал. Хоть не приходится самому выбирать между самоуслаждением и самоуважением, все решится волею обстоятельств. Огорчило его другое: Гласс думает, что помешал ему, значит, он считает, что Рич Морган из тех, кто бегает за стюардессами. Гласс вылил водку в бокал со льдом и добавил шипучки, зорко и заинтересованно поглядывая то на Моргана, то на стюардессу.
— Нельзя же, чтобы добро пропадало, верно? — Морган вынул последние две бутылочки.— Даром, что ли, рыженькая их для нас воровала.
— Я не воровала. Это нам вроде как на представительство дают. У меня вон и еще в сумочке есть.
— Ты правильно выбрала.— Гласс подмигнул Моргану, и белый пластырь полез вверх по лбу.— Этот человек — первая величина в нашем бизнесе, ты не знала?
— Да? А какой у вас бизнес?
Рыжая стюардесса вся обратилась в слух, захлопала ресницами и трепетно приоткрыла губы.
— Средства массовой информации.
— А, дерьмо все это,— раздраженно оборвал его Морган. Он принадлежал к тому поколению, которое обычно не ругается при женщинах, но это получилось непроизвольно, сорвалось с языка.— Я работаю в газете, а он — на телевидении.
— На телевидении,— завороженно повторила рыжая.— Продюсером.
— Да не совсем так,— отмахнулся Гласс.— Кстати о телевидении, Рич, я ведь не затем сюда шел, чтобы вам помешать…
— Вы и не помешали.
— …но я только что толковал по телефону с редактором и упомянул между прочим ваше имя, ну и естественно, они там хотели бы знать, не дадите ли вы нам завтра интервью минуты на две касательно Андерсона.
— Я не выступаю по телевидению.
— Понимаете, вы же с ним были друзья и близко знаете всю его личную жизнь.
— Вот именно из-за этого я и не выступаю по телевидению,— сказал Морган,— с беседами про своих близких друзей.
— Можете меня выпустить на телевидение,— мечтательно сказала рыжая.
— Без лифчика ты произвела бы фурор.
— Даже и без лифчика, все равно лучше, чем пропадать на этой вшивой авиалинии.
Официантка «под-кролик» принесла бутерброды, и Гласс заказал себе тоже. Они стали есть, а он сидел и посматривал на них.
— Может, вы согласились бы, ну, просто рассказать какие-нибудь мелочи, о вкусах, о привычках. Я ведь, как вы сами сказали, по-настоящему с ним знаком не был.
Морган не спеша поставил стакан.
— Поймите, Гласс, Хант Андерсон был моим близким другом, не каким-то там политиком, про которого я писал. И я не собираюсь выступать по телевидению и рассказывать о нем разные, как вы говорите, мелочи. Мелочи — вещь очень важная.
— Раз он не хочет, вы же не можете его заставить.— Рыжая стюардесса стала заметно дружелюбнее обращаться с Глассом, после того как обнаружились его телевизионные связи.—
— Все хотят выступить по телевидению, Все, но не Рич Морган. Он не такой.
Морган посмотрел, как жадно и настойчиво горят глаза Гласса, как нервно ерзают по столу его белые руки, и признался себе, что на самом деле мало чем от него отличается.
— Да нет, в свое время и я участвовал в передачах, — сказал он.— Довольно долго.
— Я., видимо, вас уже не застал,— покровительственно заметил Гласс.
И Андерсон тоже, подумал Морган. И Андерсон тянул руку за тем же, чего хотят все,— хоть на один короткий миг, но очутиться в лучах юпитеров, чтобы все увидели, узнали, рукоплескали. И ради этого мига, когда дошло до дела, оказался готов пожертвовать всем? Или нет? Правда, ответа на этот вопрос он, Морган, не знает. Но, может быть, знает Гласс? Может быть, у Гласса на такие вещи чутье. Своего рода шестое чувство, с помощью которого он определяет победителей.
Гласс словно почувствовал на себе взгляд Моргана и посмотрел на него, не отрывая губ от стакана; белый пластырь у него на лбу вопросительно полез наверх.
Вы ведь читаете колонку Мертл Белл «Светские новости»? Я не ошибся?. — спросил Морган.
— А как же. С нее начинаю рабочий день.
— Я так и думал,— сказал Морган.— Догадался.
СЫН СТАРОГО ЗУБРА II
У Мертл Белл тоже было чутье на победителей, потому-то Морган ее и вспомнил. Например, Мертл печатает маленькую заметку о переживаниях хозяйки великосветского салона, чей званый обед едва не сорвался из-за опоздания почетного гостя. Читатели Мертл Белл, которые разбираются, что к чему, сразу понимают, что тут дело не в элементарной невоспитанности упомянутого гостя. Просто он был допоздна занят, и, значит, он — важная персона в правительстве, ведь правительственный аппарат и деловые круги тем и различаются, что высокопоставленные чиновники работают допоздна; и еще это значит, что он — восходящая звезда, раз его заметила Мертл Белл; к тому все это свидетельствует, что у него большие связи, иначе откуда бы ему знать, которая из великосветских дам значится в этом сезоне у Мертл в списке под номером один.
Дознаться, кого выделяет Мертл, не так-то просто, тайну своей голубиной почты она тщательно блюдет. Но если она кого выделяет, опять же можно не сомневаться, что человек этот имеет вес и влиятельных знакомых. Можно заводить на него досье, как говорил Морган, особенно если он к тому же из молодых, обладает приятной наружностью и работает в заведении, что помоднее: Белый дом или ЦРУ лучше всего, далее, конечно, следует госдепартамент, министерство обороны, юстиция и даже финансы на худой конец,— все лучше, чем, например, сельское хозяйство, федеральная торговля или вовсе там, не дай бог, какое-нибудь управление по делам ветеранов войны.
Словом, на такого человека у Мертл Белл, надо отдать ей должное, был абсолютный слух. Она различила бы его голос со всеми тончайшими модуляциями даже в громе духового оркестра, наяривающего на площади туш осенним днем, под рев ветра. Да иначе и невозможно ей было бы существовать, ибо еженощно, при любой погоде и при любом правительстве в разных концах Вашингтона от «Конститьюшн-Холла» до Тридцать пятой улицы в Джорджтауне, не говоря уж о загородных домах под Вашингтоном, и в центре округа Монтгомери (подальше от пегритянского духа) происходит одновременно с десяток таких раутов, и на них появляются десятка два ловкачей, добивающихся ее лестного внимания.