Н 7
Шрифт:
Клыков, воткнувшийся в телефон, оживился и аж затопал по полу, не вставая.
— О, глянь, — Непомнящий!
— По первому спортивному — Карпин, — сказал Димидко, тоже следивший за новостями, усмехнулся. — Красавчик Валера!
Я смекнул, что это точно будет интересно, и открыл канал. Карпин, видимо, сидел за столиком — его было видно чуть выше пояса, и находился он в холле шикарного отеля, поглядывал в камеру и возмущался:
— Согласен. Вредительство. Вот зачем лить дерьмо на ребят? Они и так делают невозможное. Как думаете? — Он пятерней провел по волосам, качнулся вперед-назад, хоть и этого
— А почему для игры с «Кардиффом» выбрали именно их?
Карпин поджал губы, снова качнулся вперед-назад.
— Это решение футбольного союза. Но, как мы видим, правильное.
— Если бы не Нерушимый, то…
Карпин скривился и вскинул руку.
— Оставьте «если» при себе. «Титаны» молодцы. Точка.
— Что вы скажете о Нерушимом?
— Я рад, что этот парень в сборной, у него великое будущее. А Шакиров, кто бы за ним ни стоял, больше не откроет на всю страну свой поганый рот.
— Каковы прогнозы на послезавтрашний матч ЦСКА — «Рейнджерс»?
— Я тренер, а не гадалка на кофейной гуще. Мой прогноз — мы победим, что бы там ни воняли всякие Шакировы.
— Спасибо за то, что уделили нам время!
Карпин улыбнулся и обратился к зрителям:
— Смотрите футбол! Болейте за наших!
— Резкий, как понос, — с удовлетворением сказал Димидко. — Всегда уважал Валеру за, что он режет правду-матку!
— Но правда его бывает, кхм, своеобразной, — сказал Гребко.
Семь лет назад его поперли из киевского «Динамо», он затаил обиду и теперь всячески злорадствовал, когда они проигрывали.
Димидко окинул всех взглядом, подул в свисток, привлекая внимание, и виновато развел руками.
— Журналисты нас опять хотят. В восемь в конференц-зале гостиницы. Сразу после ужина. Потом Радин накрывает для нас поляну в ресторане «Грант».
— И девки будут? — оживился Колесо.
— Кто о чем, а вшивый о… — начал Микроб.
—…Круглый — о сиськах, — перебил его Левашов.
А мне подумалось, корректно ли будет пригласить Дарину. Если и правда планируются четыре сиськи на афтапати, она почувствует себя не в своей тарелке и будет думать, что у нас разврат и вечные пьянки. Чего бы мне хотелось на ее месте? Допустим, реабилитологи что-то празднуют, и я приглашен. Пошел бы? Разве что с неохотой. Но она ведь — часть команды!
Мы отыграли, с Энн я встретился и убедился, что моя миссия как шпиона поставлена на паузу, Рина ни от чего не будет отвлекать и, возможно, поможет пережить завтрашний откат. Да и соскучился я по ней!
Потому я отошел в сторону, чтобы набрать ее, и возле выхода столкнулся с Тирликасом, который будто прочел мои намерения, качнул головой и прошептал:
— Надеюсь, ты не успел пригласить Рину.
Я уставился на него вопросительно, он продолжил:
— Постараюсь устроить тебе встречу сам знаешь с кем.
Наверное, на моем лице проступила огромная надпись: «НА ХРЕНА???»
— Я сам с Риной поговорю. Вообще зря она приехала.
— Ладно, — кивнул я, пытаясь подавить зарождающуюся злость. — Надо значит надо.
— Завтра у вас день для прогулок и удовольствий.
— Завтра у меня откат, — проворчал я. — Так что, возможно, меня придется связать и запереть, чтобы не навредил себе и другим.
— Буду иметь в виду, — кивнул он и обратился ко всем: — Товарищи! Поздравляю нас с победой! Да, для нас это именно победа.
Ему ответило многоголосое «Ура!!!»
После нервяка есть хотелось просо до обморока, и как ни просил я себя оставить место для банкета, было так вкусно, что мы опять объелись и, питоня на пресс-конференции, едва не засыпали. Димидко за всех отдувался, а Микроб не сдержался, передал привет футбольным экспертам и сказал, что они вредители. Мозги нам полоскали до начала десятого, после чего пришел охранник и всех разогнал под предлогом, что время вышло.
Учитывая факт, что сотрудники гостиницы к нам более чем лояльны, я предположил, что охранника об этом попросил Тирликас или кто-то из команды Радина, ведь нас ждал банкет в самом крутом ресторане города, и это не распиаренный «Арго», нанизанный на сваи на волнорезе набережной. Называется ресторан, куда мы званы, «Гранд», занимает целый двухэтажный дом в центре набережной, а с третьего открытого яруса открывается шикарный вид на ночной город.
Отстрелявшись на пресс-конференции, я хотел завалиться спать, а не шарахаться по светским раутам. Но мы теперь люди публичные, и от этого никуда не деться, местный бомонд, вон, на ушах стоит, словно у них не футбольный матч, а Сталин с Черчиллем приехали. Хотя, может, именно поэтому Ялту и выбрали, хотя стадион тут маленький. Знаковая игра. Горского только не хватает.
Я открыл нераспакованный чемодан и почесал в затылке. Черт, а у меня и надеть толком нечего! Разве что вот эта белая рубашка и черные джинсы, что на мне. Впрочем, у остальных, наверное, тоже нет с собой пиджаков и смокингов. Пообещав себе не смыкать век, я улегся на кровать, рассчитывая немного поваляться и выдвигаться, кога позовут. Только лег — пришло сообщение от Димидко, что у гостиницы ждет автобус. Я надел золотые часы с автографом Горского и спустился на лифте.
Нас ждал самый настоящий туристический даблдекер, только выпущенный заводом «ЛуАЗ». В автобусе уже сидели Микроб в футболке и джинсах, Погосян в костюме и галстуке, словно он на прием в посольство собрался, и белорусы, одетые примерно, как я.
Я уселся отдельно, проверил сообщения, открыл то, что от Дарины: «Смотрела игру в парке. Ты был крут!» Вздохнув, я написал ответ: «Еду на светский раут, организованный Радиным. С б о льшим удовольствием я разделил бы этот вечер с тобой».
Ответ пришел мгновенно: «Как освободишься, набери, я не планирую спать до часу ночи».
«Конечно. Как сделаю то, что должен, так сразу».
Когда автобус наполнился, я понял, что никто, кроме Мики, парадно-выходных вещей не брал. В чем были на пресс-конференции, в том и пришли. Пересчитав нас по головам, Димидко сказал: