Н - 7

Ильин Владимир Алексеевич

— Это какая-то провокация…

— Это — непрофессионализм, за который придется заплатить, господа. Мы все знаем цену риску. Сегодня вы взяли его слишком много. — Цепко смотрел на них Алистер.

— Значит, один из нас должен умереть, — ссутулился Ходенберг. — Скверно. Я начал привыкать к этой внешности.

— Вернешь себе через пару сотен лет, — пожал плечами Латтнер. — Хочешь, моего клона убьем? Мне, к слову, будет его жаль — с ним так забавно спорить.

— Да какая пара сотен лет? У этих деловых партнеров такая память… Тут

навсегда или до конца света…

— Кстати, датчики так и?…

— Никаких изменений не зарегистрировано. — Отражая ту же степень сожаления, развел руками Латтнер.

— Господа… — попытался прервать их Алистер Крупп.

— И все равно, мне это не нравится. — Возмущался Йорг. — Отдавать им одного из нас — это опасный прецедент!

— Опасный прецедент ходит сейчас по городу — Хмыкнул Георг. — Если ты не против, лучше отдать им тебя. Я уже заявлял нашим друзьям, что тут не при чем. Неловко получится.

— Господа! — Рыкнул Крупп. — Вы неверно меня поняли. Нам. Придется. Отдать. Одного. Из. Нас.

— В смысле, убить? — Переспросил Йорг после легкой заминки. — По-настоящему? Навсегда?

— Такова цена общего блага. Нам нужно показать всю степень нашего возмущения. Обелить остальных. Они пришлют людей для проверки. Образцы твоей плоти, слепки твоей силы у них есть. Соврать не получится. Такова цена.

— И что, все так считают? Все поддерживают? — Слегка склонив голову, обвел их Йорг взглядом. — Мы уступим ради каких-то пустых обвинений? Этим… Этим напомаженным дуракам в цветастых тряпках с гербами?

И ответом ему было единодушие.

— Да я куплю их два раза! Да они сами приведут ко мне своих сыновей и дочерей! — Рассмеялся Латтнер.

— Йорг… Я сверну тебе шею легко и небольно. Я умею, — Отвел взгляд Крупп.

— Через два поколения никаких одаренных не будет, а вы…

— Йорг, мы не обсуждаем это!

— Кричи, кричи на мертвеца, — отчего-то забавлялся тот. — Вы все — все, уже выбрали жертву. Неужели каждый сидел бы столь спокойно, окажись на моем месте?

— Четыре — больше, чем один. Ганзе придется платить. Цена ошибки — жизнь.

— И вновь — все согласны, никто не спорит. — Констатировал Йорг. — А между тем, я же с вами полностью согласен, господа, — вальяжно откинулся на спинку своего кресла Латтнер. — Жизнь виновника должна быть платой.

Крупп хмыкнул и приподнялся на кресле.

— Горд, что был с тобой знаком.

— Не спеши Алистер. — Остановил его рукой Латтнер. — Тебе, как председателю, необзодимо поставить вопрос на голосование. Ты вправе лишь исполнить решение совета.

— В таком случае, я ставлю на голосование…

— Я вновь тебя перебью. У меня есть право внеочередного голосования. Я же имею право им воспользоваться, верно? Потом это будет сделать… Затруднительно.

— У меня нет возражений, — вновь сел на место Алистер Крупп и жестом показал, что все внимательно слушают.

— Коллеги, — взял слово Латтнер, — очевидно, что наши

общие проблемы проистекают вовсе не из факта похищения благородных детишек. Как все помнят, их и вовсе должны были убить. Принести в жертву, во славу войны. Будут ли вымогать за них деньги до убийства, не будут — да какая разница? Но вы все помните — что вора бьют не потому, что вор, а потому что попался. Прискорбный факт, господа, который я не стану отрицать. Однако же с виновностью моей вы поторопились. Спросите себя, как так вышло, что русские так быстро нашли где заложники?

— Ты подозреваешь предательство? — Уточнил Ходенберг.

— Я излагаю факты, господа. Сквозь «Пелену» невозможно ничего увидеть, это общеизвестно. Над городом было три слоя «Пелены»! И стоило «Пелене» исчезнуть, как наших заложников обнаружили.

— Ты слишком полагался на «Пелену»! — Фыркнул Брандин.

— Я? Мы! Мы, господа! Слишком полагалисб на нашего друга Конрада.

Сеньор Аденауэр, до того молчавший, вздрогнул и недоуменно посмотрел на остальных.

— Я никого не предавал!

— Конрад, ты подставил под нож все наше дело, когда умолчал, что среди русских есть человек, способный снять «Пелену». — Жестко выговорил ему Латтнер.

— Да я понятия не имел!..

— Некомпетентность! — Рыкнул на него Йорг. — Которая обошлась нам в огромные убытки! Две черные статуэтки в трещинах! Уцелевшая «Пелена» дрожит от страха в третьей и не желает закрывать небо! Из-за вашей беспомощности, непрофессионализма, Ганза потеряла два реликтовых артефакта! Из-за вас, Адэнауэр, сорвался нас общий план! Из-за вас не начнется война, а мы будем вынуждены пойти на жертву! Из-за вас, Конрад, мы убьем вас, и откупимся вашим телом. Голосуем, господа!

— Что?! Да это немыслимо!

— Я голосую за, — кивнул Ходенберг. — Считаю, Адэнауер умышленно придержал информацию. Из-за него я чуть не потерял хорошего друга.

— Против! Вы с ума сошли?! Да на мне завязан контракт с Валуа! Да все сделки с Империей у меня на столе!

— Я — за, — развел руками Латтнер.

Конрад попытался вскочить с места. Но неожиданно на плечах его оказались ладони сидящего рядом Филиппа Брандина.

— За что?! — Обернулся на него Конрад.

— Спокойствие. — Прижал тот его к креслу. — Пусть скажет председатель. Я еще ничего не решил.

— Откровенно говоря, ситуация скверная, — повел плечами Крупп. — Но резон в словах Йорга есть. Где же грань между умыслом и глупостью, — вздохнул старик. — Знаю одно, ни того, ни другого нам не нужно. За.

— Моего решения не требуется, — хмыкнул Филипп. — Три против одного, один воздержался.

— Это будет не больно, Конрад, — покачал головой Алистер, вновь поднимаясь.

— Возражаю, — жестко возразил Латтнер.

— Что на этот раз? — Хмуро посмотрели на него.

— Это должно быть больно. Это должно быть на камеру. — Придвинулся тот к краю кресла. — Ведь пострадали дети.