Н 4
Шрифт:
Судя по закрытой двери спальной, Федор был там – но странно, что не вышел навстречу.
В целом, ерунда – могло и укачать с дороги. Входил я в комнату все равно полный оптимизма от радости встречи. Посмотрел, что внутри. Неловко поздоровался. Медленно вышел.
– Мать, – окликнул я Нику, уже расшнуровавшую кроссовки и перетаптывающуюся в прихожей. – Ты это, дыши что ли, – неловко произнес я на ее вопросительный взгляд.
– А? То есть, дышать? – Не поняла она.
– Ну, – почесал я затылок. – Помнишь, ты показывала? Вдооох, выыыыдох. Потом
Ника резко обогнула меня и распахнула дверь. Отшатнулась было от вида еще одного охранника, почти близнеца тому, что был у входа и в оторопи замерла.
Я просочился между ней и косяком двери, отодвинул охранника рукой в сторону и встал рядом со смущенно почесывающим затылок Федором, выглядевшим сегодня обычным молодым парнем в толстовке с затейливым принтом и неведомо откуда взявшейся челкой, достающей до глаз. Но улыбка – она была прежней.
– Вот, – указал он жестом в центр комнаты и заглянул мне в глаза, ожидая похвалы.
А в центре комнаты, ни жива ни мертва, стояла испуганная китаянка лет двадцати, в милом костюме горничной с фартучком, с меховыми кошачьими лапками на ладонях и ободом с ушками в зеленых волосах.
– Это Го Дейю, младшая принцесса рода Го. Одаренная в ранге «учитель». – С гордостью произнес брат.
– О-бал-деть. – Протянула Ника, во все глаза рассматривая девушку.
– Федор, – строго произнес я. – Я сколько раз говорил: нельзя похищать людей, и не испытывать при этом чувство вины!
– Но я не похищал! – С возмущением произнес брат. – Я попросил князя, а он простил клану Го один из долгов. Вот и все!
– М-да? – Задумчиво произнес я, пытаясь представить, за какой долг можно попросить принцессу главной семьи.
– Да! Правда, она милая? – С нежностью посмотрел он на китаянку, а та с опаской покосилась в ответ, сделав микрошажок назад.
– А все это, – указал я на одежду. – Это стандартный комплект поставки?
– Не, они ее вырядили в что-то некрасивое и громоздкое. – Отмахнулся Федор. – Лицо зачем-то белым намазали, вещи еще эти мрачные… Да и атмосфера там давящая, – передернул он плечами. – Все плачут, все угрюмые, будто умер кто. Как они там только живут? Ладно хоть сегодня ненадолго заехали…
– О-бал-деть.
– Так а лапки откуда?
– Ну, они ей идут, – мудро заметил брат. – Правда «Ня»?
– Да какое «Ня», это ж не Япония, а китайская подделка. – Обошел я девушку и констатировал еще и пуховый хвостик сзади.
– И ничего не подделка! – С горячностью заступился Федор. – Ты посмотри какое качество, какой дизайн! Да это как минимум Xiaomi!
– Максим, я передумала жаловаться твоему брату. – Обескураженно произнесла Ника.
– А это она, да? – Словно только что обнаружив, Федор с интересом присмотрелся к девушке. – Нет, ну здорово. А если еще лапки и ушки добавить…
– Максим, я пойду. – Забеспокоилась Еремеева и отшагнула к двери.
– Подожди на кухне. – Попросил я. – И чай завари. Мне тоже. Всем чай. –
– С этим загвоздка, – признал Федор. – Дали то, что было. Без языкового пакета. Только китайский.
– Федор…
– Но можно ведь и со словарем, – был настойчив брат, а затем заглянул мне в глаза и с полной серьезностью произнес, чуть подрагивая голосом от эмоций и искренности. – Я не хочу, чтобы ты выкрадывал кого-либо и попал в неприятности. Все уже есть. Не надо никуда лететь. Пожалуйста.
– Максим, я все же хочу пожаловаться твоему брату, – донеслось из проема двери.
– Пойдем пить чай, – признательно улыбнувшись, пожал я Федору плечо, мягко развернул его от себя и пошел за ним следом.
Чтобы он не увидел эмоции на моем лице. Как и любому нормальному человеку, который уже похитил другого человека, мне было стыдно.
Люди клана Аймара не рождаются на равнинах и в долинах рек; не появиться им и среди леса, в пещерах и на глади океана.
Первый крик нового человека клана должен отразиться от горных кряжей, прокатиться осыпью по каньонам и отозваться громовым эхом. Следующим звуком в мире будет голос матери ребенка, что, срывая связки, станет предлагать горам имя за именем, пока духи неба не примут истинное, отметив его оглушительным раскатом сошедшей с вершин лавины.
Пакэри Инка Тинтайа – услышали вершины Анд двадцать два года назад, и третье имя было выгравировано в камне на родовых скрижалях, а два других были сообщены тем, кто не входил в семью.
Говорят, духи неба редко признают даже пятое имя – слишком многого просят родители для своего ребенка, и молчание гор в ответ побуждает снизить запросы к судьбе-заложенной-в-имя, дабы не остаться безымянными совсем. Но в этот раз духи прислушивались особенно тщательно, выбирая достойное имя той, что станет говорить с ними по праву крови, будучи первой дочерью главы клана. Они выбрали – и горы содрогнулись, лишаясь снежных корон.
Начиная свою жизнь в горах, истинный Аймара предпочитает завершить круг жизни на берегу озера Умайо. Там его эхо, зарожденное первым криком, стихнет навсегда.
А вот в период между рождением и смертью, представитель Великого клана вправе быть где угодно.
Аймара Инка жила в Нью-Йорке уже третий год. Родственники неохотно отпустили любимую дочь в большой город, но и не препятствовали, зная, что более всего манит неведомое и запретное. Рано или поздно каждый ребенок клана желал оказаться в декорациях любимого кинофильма, сериала или книги – так что пусть поедет и разочаруется сам, чем не станет верить правде из уст старших.
А он разочаруется. Не важно, какой будет та причина, что упомянут после прибытия домой – равнодушие людей за красивыми улыбками; бедные кварталы, полные нищих и сумасшедших; приторная сладость покупной воды или продукты, которые невозможно есть. Там просто нет гор – и это будет главным, что станет звать домой.