Н 3
Шрифт:
— Я игрой докажу, что достоин остаться.
— Ценю рвение, но его недостаточно. Как и твоей физической подготовки. Нагрузки будут очень высокими. Очень. Мы будем тренироваться целый рабочий день. Если не уверен в своих силах, лучше сразу отказаться.
Он очень хотел, чтобы я так и поступил. Но нет, товарищ Кирюхин.
— Уверен, что справлюсь, — стоял на своем я.
— Надеюсь, что ты займешь достойное место в команде.
В раздевалке я сразу же глянул в телефон, и губы сами растянулись в улыбке. Лиза Вавилова мне написала! Я даже не открыл сообщение, а боевой боец поднялся, восстал, как
«Как дела? Как футбол? Жду тебя в 18:00 в Одессе», — писала она, и я прямо чувствовал, как за этими скупыми строчками стоит ее улыбающееся лицо.
Минутку, а что за Одесса? Она что, улетела в Одессу? Вроде вчера, когда я приехал, была в Москве… Или это какое-то известное место? Я решил подыграть. Улыбнувшись, написал:
«В Одессу к шести не успею, уже смеркается. Четыре вечера!»
Она ничего не ответила, и мучаясь сомнениями, верно ли ответил девушке, я доехал на клубном автобусе из Новогорска до станции метро «Новые Химки», которая в моей реальности была только в планах, здесь же она завершала Фиолетовую ветку.
Ответила Лиза, когда я вышел из автобуса. Вместо слов прислала смайлик и фотографию из Александровского сада, с аллеи Городов-героев: мемориал Одессы и две гвоздики сверху. Теперь ясно, где ее искать.
У меня оставалось два часа. К месту, станции «Площадь Ногина», в моей реальности «Китай-город», мне добираться минут сорок, ну, час, благо по прямой Фиолетовой ветке. Потом надо будет пройтись минут пятнадцать или десять. Потому перед свиданием я решил чем-нибудь перекусить, например, отбивной — растущий организм требовал топлива. Такое впечатление, что, дай ему волю, он ел бы все время. Как раз и неплохая столовая нашлась прямо возле станции метро — коммерческая, вроде пластикового павильона.
Улыбчивая официантка принесла заказанную отбивную с картофельным пюре и салатом, два стакана компота, и вихляя бедрами, удалилась. Стояк пришлось прятать под столом, и только еда немного успокоила.
Орудуя ножом и вилкой, я вспоминал, как писал Лизе все время после Нового года, но она или отвечала небрежно, или — спустя долгую паузу. Скорее всего, она из вздорных девиц, которые сразу не отвечают из принципа, чтобы показать свое равнодушие и подогреть интерес. Но — написала же! Согласилась встретиться! Значит, полпобеды в кармане, уж у меня есть что рассказать, а известно, что девушки любят ушами.
В общем, в метро я шел сытый и благостный. Своего я добился, меня, можно сказать, взяли в «Динамо», самая красивая девушка в мире согласилась со мной встретиться — а что еще надо для счастья? На входе в метро я затупил: непривычно было перемещаться без досмотра, на который моя сумка просто напрашивалась, и людей в форме.
Они, конечно, тут были, но не отсвечивали, сидели за мониторами и по камерам следили за пассажирами. Стоило появиться подозрительному человеку, как его засекала система распознавания лиц, и поступал сигнал дежурным, которые находились в пункте охраны на входе и выходе и сразу же реагировали. Как я уже слышал от Льва Витаутовича, в Москве порядка было больше, чем на периферии: товарищ Горский бдел. Потому, как и в моей реальности, все стремились жить в Москве.
Хотелось, конечно, проехать по столице в автобусе,
Впрочем, было немного печально, что эта реальность потеряла целый исторический пласт, увенчанный несуразным фаллическим зелено-голубым небоскребом, который есть в каждом более-менее крупном городе. В Москве моего мира такой торчал на Павелецкой.
В метро, открыв приложение, я активировал кнопку «Оплата», приложил экран к сенсорной панели и прошел через турникет.
На станции я дождался свою электричку, двери вагона закрылись, и побежали буквы на сенсорной строке: "Новые Химки", их сменила надпись "Планерное". Сразу же продублировалось голосом, что "Планерное" — следующая станция.
Преисполненный светлых чувств, прижавшись к стеклу в конце вагона, я вспоминал нашу с мамой поездку в Москву. Мне было десять лет. Поезд я помнил смутно, а вот «Птичку» — так, словно только вчера там был. О, чего там только не продавалось! В родном Саратове не приходилось видеть таких рыбок и попугаев и тем более — змей и черепах. Я тогда мечтал о цихлазомах, но им нужен был большой аквариум, в чем мне категорически отказали. Потому я просто вперился в аквариум, куда их поместили всей толпой, хотя этого делать категорически нельзя! Смотрел на небольшую рыбку, засевшую за корягой, пока остальные гоняли друг друга, и представлял, как посажу ее отдельно, сделаю корягу. О, какую корягу я нашел на берегу реки!
Аж захотелось сходить на Птичку. Не обзавестись питомцем — просто посмотреть, повспоминать. Я нашел информацию о рынке в Интернете… тьфу ты, в Комсети, и углубился в чтение.
Мне нужно было туеву хучу станций, выйти на «Площади Ногина», но это нестрашно, ведь я имел пятнадцать минут в запасе. Или даже больше, если доедем быстрее, чем за сорок минут.
Мы ехали, ехали и ехали, покачивался вагон, пассажиры сменялись. Если сравнивать с мне известной Москвой, особой разницы нет: так же чисто, так же люди читают, в вагонах — сборная всех народов СССР. Я глянул на табло, где бежали красные буквы: «Пушкинская». Через одну мне выходить. Что-то долго мы ехали. Хорошо, что оставил запас времени, а то опоздал бы на свидание.
— «Пушкинская»! — разнесся по вагону радостный голос. — Пожалуйста, не оставляйте свои вещи! Следующая станция — «Кузнецкий мост».
Через одну мне выходить. Я собрался пробираться к выходу, но у дверей собралась толпа школьников, пришлось ждать, когда они выйдут.
— «Пушкинская»! — прокатилось по вагону. — Пожалуйста, не оставляйте свои вещи! Следующая станция — «Кузнецкий мост».
Что??? Я рванул к выходу, расталкивая народ, но не успел — створки закрылись, и электричка покатила дальше. Это же сколько станций я проехал?