Мюзотта

Де Мопассан Ги

Жильберта (смотря брату в глаза). Я тебе верю, спасибо. Но я вся дрожу и не успокоюсь до его возвращения. Ты клянешься, что мой муж не знал того, что заставило его покинуть меня в такую минуту. Если так, я безропотно покорюсь, справлюсь с собой, насколько могу, и доверюсь вам обоим. (Протягивает руку обоим мужчинам.)

СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ

Те же. Г-н де Петипре и г-жа де Роншар одновременно входят через среднюю дверь.

Петипре.

Что я узнаю? Господин Жан Мартинель только что ушел?

Мартинель. Он вернется, сударь.

Петипре. Но как он мог уйти в такой вечер, не сказав ни слова своей жене? Ведь ты не знала об этом, не правда ли?

Жильберта (сидя у стола налево). Да, отец, я не знала.

Г-жа де Роншар. И не сказав ни слова семье... Это неуважение!

Петипре (Мартинелю). Что заставило его так поступить, сударь?

Мартинель. Ваш сын знает, в чем дело, так же, как и я, но мы не можем вам это открыть. К тому же ваша дочь согласна ни о чем не спрашивать до возвращения мужа.

Петипре. Дочь согласна... но я не согласен. Ведь в конце концов вы один были предупреждены об этом уходе...

Г-жа де Роншар (с дрожью в голосе, Мартинелю). Ведь вам передали письмо... Вы прочитали его первым.

Мартинель. Вы хорошо осведомлены, сударыня. Действительно, было письмо. Но я не пожелал брать на себя всю ответственность за это дело. Я ознакомил с письмом вашего сына, сударь, и спросил его мнение, чтобы поступить так, как он решит.

Леон. Совет, который я подал, совершенно совпал с тем, что сделал мой зять; он поступил так, правда, по собственному побуждению, и это я особенно в нем ценю.

Петипре (подходя к Леону). Нужно было советоваться со мной, а не с тобой. Если поступок по существу можно извинить, то никак нельзя простить недостаток уважения.

Г-жа де Роншар. Это скандал.

Леон (отцу). Да, лучше было бы посоветоваться с тобой, но спешность дела не позволила. Ты начал бы спорить, тетя начала бы спорить, мы проспорили бы целую ночь, а в некоторых случаях нельзя терять ни секунды. До возвращения Жана нам нужно молчать. Он от вас ничего не скроет, и ты сам, надеюсь, будешь судить о его поступке так же, как я.

Г-жа де Роншар (подходя к Мартинелю). Но письмо? От кого было письмо?

Мартинель. Это я могу сказать. От одного врача,

Г-жа де Роншар. От врача... от врача... Значит, кто-то болен!.. Значит, он должен был отправиться к больному... Кто же болен? Ах, держу пари, это та женщина, его прежняя... это она сыграла с ним сегодня такую штуку... Больна... может быть, она притворяется, что отравилась, чтобы доказать, что она его еще любит? Ах, потаскушка! (Леону.) И ты защищаешь таких людей?

Леон (направившийся было

к выходу, возвращается), Было бы лучше, тетя, если бы вы, ничего еще не зная, не высказывали вслух в присутствии Жильберты таких возмутительных предположений.

Жильберта (вставая). Прошу вас больше не говорить об этом. Все, что я слышу, разрывает мне сердце, мне претит эта грязь. Я буду ждать мужа. Я доверяю ему и хочу обо всем узнать от него самого. Если случилось несчастье, у меня хватит мужества... Но я больше не хочу слушать подобные вещи! (Она выходит в левую дверь, сопровождаемая Петипре.)

Молчание.

Г-жа де Роншар. Ну, Леон, ты и теперь торжествуешь? Видишь, каковы мужья-красавцы? Все они одинаковы!

АКТ ВТОРОЙ

Комната Мюзотты. Обставлена кокетливо, но без роскоши. В глубине сцены слева неубранная постель, Мюзотта лежит в шезлонге, на левой стороне авансцены, за ширмой. Около кровати колыбель, изголовьем к зрительному залу. На камине и на столике около него пузырьки с лекарством, чашка, грелка, сахарница. Справа на авансцене стол.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Мюзотта спит. Бабен, г-жа Флаш.

Бабен (вполголоса). Заснула.

Г-жа Флаш (так же). О! Она долго не проспит, если только не заснет навсегда.

Бабен. Вот уж не повезло ей! И хлопот же нам, женщинам, с этим делом! Подумать только, помереть из-за ребенка!

Г-жа Флаш. Что ж делать, госпожа Бабен! Раз люди рождаются, надо им и умирать. А то на земле и места не хватит.

Бабен (садясь у стола с правой стороны). Хорошо бы отправляться туда всем по-одинаковому, в одном возрасте; по крайней мере, не было бы неожиданностей.

Г-жа Флаш (наливая себе чай). Вы просто смотрите на вещи, госпожа Бабен. А я предпочитаю не знать наперед. Я хотела бы умереть, как засыпаешь, — ночью, во сне, без страданий, от паралича сердца.

Бабен (смотря на больную). Вот еще безумие — захотела перейти на шезлонг! Ведь врач говорил, что от одного этого она может помереть.

Г-жа Флаш (садясь с левой стороны стола). Я ее понимаю. Знаете, когда привязана к человеку, можно сделать любую глупость. А если женщина кокетлива, — вам-то, кормилица, деревенским, это незнакомо, — так это уж свойство души, все равно как набожность. Вот ей и захотелось немножко принарядиться. Она боялась, что будет неинтересной, понимаете? Мне пришлось расчесать ей волосы, уложить их, навести красоту, как говорится.

Бабен. Уж эти парижанки!.. До самого-то конца им надо франтить! (Пауза.) А придет ее барин?