Мюнхен
Шрифт:
Он опаздывал. Ему пришлось протискиваться к дому номер десять, держа сумку над головой. «Простите… Извините…» Но, едва оказавшись внутри, Хью понял, что старался напрасно. Первый этаж был пуст. Министры уже отбыли на заседание кабинета в 21:30.
Клеверли на месте не было. Легат постоял немного в коридоре, соображая, как поступить. Сайерса он нашел за столом: тот курил сигарету и смотрел в окно. Потом заметил в стекле отражение молодого коллеги.
– Привет, Хью.
– Где Клеверли?
– В зале заседаний, вызван на случай, если министры решат отправить чехам телеграмму
– Кадоган тоже там?
– Его я не видел. – Сайерс повернулся. – У вас голос слегка переутомленный. Вы в норме?
– Вполне. – Легат показал сумку. – Просто бегал домой взять кое-какие вещи.
И ушел, пока Сайерс не успел спросить о чем-нибудь еще. У себя в кабинете он открыл сумку и достал конверт. Изменой выглядела уже попытка пронести его в здание: если его обнаружат при нем, жди беды. Следует передать послание по цепочке, сбыть с рук как можно скорее.
Через четверть часа Легат пересекал Даунинг-стрит, теперь уже более бесцеремонно прокладывая себе путь сквозь скопище зевак. Пройдя через большие чугунные ворота на противоположной стороне улицы, он очутился в обширном квадрате, образованном зданиями ведомств. В каждом горели окна: в Министерстве по делам колоний внизу в левом углу, в Министерстве внутренних дел слева наверху, в министерстве по делам Индии на верхнем этаже справа, а прямо перед ним порожки вели к входу в Форин-офис. Ночной швейцар кивнул гостю.
Коридор был просторный и высокий, в викторианском имперском стиле. Его экстравагантность призвана была впечатлять тех несчастных, кому не привелось родиться британцами. Кабинет постоянного заместителя министра располагался в углу первого этажа, выходя на Даунинг-стрит одной стеной и на Хорс-Гардс-роуд – другой. Близость расположения служит индексом власти, и для Форин-офис составляло предмет гордости то, что его ПЗМ сидит прямо напротив зала заседаний кабинета министров и может явиться по вызову за полторы минуты.
Мисс Маршан, старший дежурный секретарь, находилась во внешнем кабинете одна. Обычно она работала наверху у близорукого помощника Кадогана, Орма Сарджента, известного всем под прозвищем Крот.
Легат слегка запыхался.
– Мне нужно увидеть сэра Александра. Дело очень срочное.
– Боюсь, он слишком занят, чтобы кого-либо принимать.
– Пожалуйста, передайте ему, что это дело величайшей государственной важности.
Это клише, избитое, как цепочка от часов на черном костюме, вырвалось у него само собой. Хью слегка расставил ноги. Пусть он хватает воздух и чином не вышел, так просто его не свернуть. Мисс Маршан удивленно заморгала, помедлила, затем встала и тихо постучала в дверь кабинета ПЗМ. Потом просунула внутрь голову. Расслышать он мог только ее слова:
– Мистер Легат просит принять его.
Пауза.
– Говорит, что это очень важно.
Еще одна пауза.
– Да, думаю, вам стоит.
Из кабинета донеслось громкое ворчание.
Женщина посторонилась, пропуская Хью. Проходя мимо, он бросил на нее взгляд, исполненный такой благодарности, что она покраснела.
Простор комнаты – потолок уходил ввысь футов на двадцать самое меньшее – подчеркивал миниатюрность
– Итак?
– Прошу извинить за беспокойство, сэр Александр, но я счел, что вам следует увидеть это немедленно.
– О боже, что там еще?
Кадоган протянул руку, взял пять машинописных страниц, пробежал первую строчку:
Auf Anordnung des Obersten Befehlshabers der Wehrmacht.
Он нахмурился, затем перелистал в конец:
gez. ADOLF HITLER
F"ur die Richtigkeit der Abschrift:
ZEITZLER, Oberstleutnant des Generalstabs
И Легат с удовлетворением заметил, как заместитель министра выпрямился в кресле.
Документ представлял собой директиву Гитлера: «Война на два фронта с главным направлением наступления на юго-восток, стратегический план „Грюн“».
– Где, черт побери, вы это раздобыли?
– Мне это сунули в домашний почтовый ящик с полчаса тому назад.
– Кто?
– Я их не разглядел. Человек в машине. Двое, если точнее.
– И записки не было?
– Ни строчки.
Кадоган расчистил пространство на столе, положил документ перед собой и склонил над ним свою непропорционально большую голову. Он читал с предельной концентрацией, прижав кулаки к вискам. Немецким сэр Александр владел в совершенстве – был послом в Вене летом 1914 года, когда произошло убийство эрцгерцога Франца Фердинанда.
Предельно важно в течение двух или трех первых дней создать ситуацию, которая продемонстрирует желающим вмешаться странам безнадежность военного положения чехов…
Войсковые соединения, способные к стремительным передвижениям, должны быстро и энергично форсировать приграничные укрепления и весьма дерзко углубиться в Чехословакию, будучи уверены, что основная масса мобильной армии последует за ними со всей возможной скоростью…
Главные силы люфтваффе должны быть задействованы во внезапном нападении на Чехословакию. Самолеты должны пересечь границу одновременно с первыми частями сухопутной армии…
Закончив чтение очередной страницы, Кадоган переворачивал ее и аккуратно клал справа от себя. Дойдя до конца, собрал листы в стопку.
– Чрезвычайно интересно, – пробормотал дипломат. – Как полагаю, первый вопрос, который мы должны себе задать, подлинный это документ или нет.
– Мне он определенно кажется таковым.
– Согласен. – Постоянный заместитель министра снова внимательно посмотрел на первую страницу. – Итак, он датирован тридцатым мая.
Он пробежал пальцем по строке, переводя с немецкого: