Мысли в темноте
Шрифт:
Тринадцать оставшихся членов команды
Закованы в цепи, потом казнены.
Никто не сказал где Тич прятал брильянты,
Которым оценщик не дал бы цены.
А к порту Нассау, спустя ровно месяц,
Изъедено моря солёной водой,
Приплыло
Пирата, что Чёрною был Бородой.
Викинги
Судьба и слава – всё в руках Богов,
Великий Один нас к победе направляет!
Сплелось в одно всё: ненависть, любовь,
И только руки яростно топор сжимают.
Сигнальный рог нас к битве призовёт –
Стена щитов нас от врага оберегает,
Толпа берсерков в ярости ревёт,
И конунг нас в атаку посылает.
Не все вернутся, многие падут,
Но после – будут пировать с Богами,
Прекрасные валькирии придут,
За мёртвыми, увы, а не за нами.
Вокруг тела, кровь наша и врагов.
Наш храбрый конунг был смертельно ранен,
Но старший сын его к победе нас привёл,
Мы верим, он вождём великим станет!
Погибших братьев мы пошлём в последний путь,
Дракар в огне – а души их в Валгале.
Всех нас однажды Асы призовут,
Мы не боимся, мы всегда об этом знали.
А на пиру за праздничным столом,
Мы сидя c полными вина рогами,
Победу славя в сотню глоток крикнем: – «Скол»
«Скол», рявкнет новый конунг – Боги с нами!
Идут горбатые верблюды…
Идут горбатые верблюды
Везут товар из разных стран,
В бурнус закутанный погонщик
Ведёт богатый караван.
Лицо морщинами покрыто,
Но взгляд безумных чёрных глаз
Пугает даже скорпионов,
Те в ужасе ползут тотчас.
Кто с ним пошёл – тот умирает
В сухом, сжигающем песке.
По всем селеньям ходят слухи
О сумасшедшем старике.
Привозит мех, приправы, мясо
Угрюмый старый бедуин,
Берёт попутчиков, охрану,
Но возвращается один.
Так что скрывает караванщик?
Всё просто. Старец – древний джинн,
Людские души поглощает,
Пустынь бессмертный господин.
Стоят горбатые верблюды,
В тюках товар из разных стран,
Ифрит с безумными глазами
Вновь собирает караван.
Сказание о древнем храме
Средь океана бесконечных волн
Покоится забытый древний
Есть изваянье каменное в нём
И жрица что живёт извечно там.
Когда-то был построен он Богами,
Что жили раньше среди нас.
Рождалась жизнь у них под сапогами,
Но не об этом будет мой рассказ.
Приплыл однажды к храму юный странник
Был статен, смел, умён не по годам.
Загнав свою ладью в густой ольшаник
Решил явиться на поклон к Богам.
Поднялся по ступеням из гранита
Он стукнул в двери кованым кольцом,
И после стука дверь была открыта,
А юноша предстал перед Творцом.
Тот был высок, с кудрявой бородою
И волосами белыми как снег,
Девица рядом с красотою неземною,
Какой не видел прежде человек –
Узрев такое чудо юный странник
Вдруг на колени пред Творцом упал,
И будто бы отверженный изгнанник,
Не поднимая глаз, он зашептал:
"Не будет больше в жизни мне покоя –
Меня пленила эта красота!
Я без неё уж лучше сгину в море"
И молвил старец: "Слушай же тогда
Теперь ты жить останешься при храме,
Она же камнем будет 30 лет!
Коль выдержишь – осыплю вас дарами,
Не сможешь – то годам возврата нет.
Не будешь более ни в чём нуждаться –
Здесь много книг, есть пища и вода,
Теперь же нам с тобой пора прощаться
Мы встретимся, когда пройдут года".
И в тот же миг окаменела дева,
А старец растворился в темноте.
Встал с пола каменного юноша несмело
И полетели годы в пустоте.
За эти годы странник стал мудрее,
Он ел и пил, что было по душе,
И жил внутри себя мечту лелея,
Стать мужем бесподобной госпоже.
Лицо его морщинами покрылось,
Угас когда-то свежий, юный взгляд
И только сердце "бешеное" билось,
Быть рядом с нею он безмерно рад.
Настал тот день, когда исчезнут чары,
Седой старик у статуи сидел,
Прожив последних десять лет в кошмаре,
Он наконец любимую узрел.
С презреньем дева на него смотрела –
"Теперь ты стар, а я-то молода
Осталась, проживая в мёртвом камне!
Ты зря потратил юные года".
Старик в безумии за голову схватился,
Без сил у ног красавицы осел,
Произнеся: "Из-за любви всего лишился" –
Он в тот же самый миг окаменел.
И вдруг из пустоты Творец явился,
Вскричав натужно: " Был нарушен уговор!
Тот странник здесь из-за тебя томился,
Ты навлекла на наши головы позор.
На веки-вечные останешься ты в храме,
Не будешь больше никогда стареть,
Отныне изгнана и проклята Богами,