Мышата
Шрифт:
По окончании в двадцать четвертом году восточного отделения Военной академии РККА, работал в иностранном отделе ОГПУ: на работе в Китае, затем в Турции, был вице-консулом Генерального консульства СССР в Харбине. В тридцатом-тридцать тридцать втором уже помощник Серебрянского в Управлении специальных операций, затем руководитель секции нелегальных операций ИНО ОГПУ. В тридцать шестом-тридцать восьмом — заместитель резидента в Испании Орлова и был известен как «генерал Леонид Александрович Котов», Грозовский, Леонов, Наумов, товарищ Пабло.
Лучше всего Эйтингону удавалась разработка и организация шпионских и диверсионных операций
убийство лидера Северного Китая и Маньчжурии Чжан Цзолиня;похищение видных участников белого движения генералов Кутепова и Миллера во Франции;возможное соучастие в судьбе «тройного агента» Скоблина в Испании;вывоз в СССР испанского государственного золотого запаса;совместная с Судоплатовым разработка и подготовка к операции «Утка» в Мексике, в ходе которой агент Рамон Меркадер убил Троцкого.
С июля сорок первого года Эйтингон был заместителем начальника Четвертого управления НКВД и начальника Особой группы Судоплатова при наркоме внутренних дел Берии.
— Какие были времена! — Наум непроизвольно вздохнул и вспомнил как вместе с Судоплатовым он добился разрешения Берии освободить из тюрем бывших сотрудников разведки и госбезопасности, в которых разведка остро нуждалась с началом войны. Причем Берию совершенно не интересовало, виновны или невиновны те, кого ему рекомендовали для работы. Он задал один-единственный вопрос: «Вы уверены, что они нам нужны?» — «Совершенно уверен», — ответил Судоплатов — «Тогда свяжитесь с Богданом Кобуловым, пусть освободит их. И немедленно их используйте»'.
В послевоенные годы Наум возглавлял операции, проводимые против «лесных братьев» в Литве и Западной Белоруссии. Был организатором ликвидации деятелей украинского националистического движения: бывшего советского функционера Шумского и греко-католического епископа Ромжи.
В октябре пятьдесят первого года был арестован по «делу о сионистском заговоре в МГБ». После смерти Сталина был освобождён по личному распоряжению Лаврентия Берии и назначен заместителем начальника Девятого отдела МВД СССР. Затем после переворота, организованного Хрущевым, вновь арестован как член «банды Берии» и приговорён к двенадцати годам заключения. Вместе с Эйтингоном тогда из органов госбезопасности уволили, а затем частично подвергли арестам многих сотрудников МГБ: генерал-лейтенантов Обручникова и Судоплатова, генерал-майоров Емельянова, Ручкина. Опасаясь ареста, в апреле пятьдесят четвертого года застрелился заместитель министра внутренних дел по войскам, генерал армии Масленников.
Два года назад он наконец-то освободился, задействовав свои связи, смог устроиться в издательство.
Вдруг кто-то тронул его за рукав — Здравствуй, Наум!
Эйтингон обернулся и чуть не уронил челюсть: остановила его Судоплатова, которую он видел только перед своей отсидкой.
— Эмма! Надо же в посреди Москвы столкнуться именно с тобой!
Судоплатова грустно улыбнулась — Я не просто так тут оказалась, я ждала именно тебя.
— Зачем? — растерянно прошептал Эйтингон — Вспомнить прошлое?
— Предложить принять участие в изменении будущего. Ты разве не хочешь отомстить за свои годы, проведенные за колючей проволокой?
Наум Исаакович горько вздохнул — Кому мстить-то? Никитка недавно сдох.
— Он не своей смертью покинул земную юдоль! Ему как и Троцкому проломили череп ледорубом. И Суслов с Андроповым легли в закрытых гробах не из-за
— Эммочка, от меня как от боевика толку мало! После лагерей здоровья осталось совсем немного.
— Молодые боевики найдутся, а таких опытных разработчиков операций как ты практически не осталось.
Эйтингон все это время «сканировал» пространство вокруг и опытным взглядом определил, что наблюдение за ними отсутствует — Пройдемся, душа моя! — Твое предложение интригующе интересное, ты уверена в людях, которых ты привлекла в это почти безнадежное дело?
— Увы! Это как раз мне сделали предложение, от которого, я старая еврейка, не смогла отказаться.
— И решила привлечь еще одного старого еврея? Хорошо, я согласен. Хотелось бы для начала пожать руки тем молодцам, которые так профессионально завалили этих троих.
— Тот, кто их исполнил, вернулся к себе домой, он специально приезжал в Москву для приведения приговора.
— Удивительно! Такие спецы весьма штучный товар. На него точно не выйдут?
— Он не совсем из нашей системы, и не ликвидатор, поэтому найти его будет непросто. А сейчас пойдем, познакомлю тебя с ядром нашей группы и встреча с одним из них станет для тебя приятным сюрпризом.
Двое старых чекиста прошли к метро «Дзержинской», добрались до парка имени Горького.
Наум не стал спрашивать о месте, куда они направляются и, сев на свободное место вместе с Эммой, в уме стал перебирать фамилии людей, которых вполне можно привлечь в «темную» для выполнения задач подполья.
Поднявшись наверх, Эмма повела своего старого друга и коллегу в парк. Скамейки были почти заняты игроками в шахматы. Шахматы в шестидесятые годы были безумно популярны, люди играли, следили за матчами и турнирами, покупали газету «64», разбирали партии. Играли везде. Вечерами и в выходные любители шахмат оккупировали скамейки бульваров. Остановившись у одной скамейки возле которой несколько зрителей наблюдали за игрой мужчины с выправкой бывшего военного и Зои Воскресенской, с которой он с августа двадцать девятого года начал совместно работать в Иностранном отделе ОГПУ. Зоя в четырнадцать лет стала библиотекарем батальона ВЧК Смоленской губернии, в двадцать третьем году — политруком в колонии для малолетних правонарушителей, а через пять лет перешла на работу в Заднепровский райком РКП(б) Смоленска, откуда ее и направили в ОГПУ.
Зоя подняла глаза и, встретившись взглядом с ошарашенными глазами Эйтингона, горько улыбнулась — Здравствуй, Наум! Постарела и пострашнела?
Тот смог лишь покачать головой, слезы невольно покатились по лицу, но смог быстро взять себя в руки — Здравствуй, Зоя! Как же я рад вас видеть, и тебя, и Эмму! Опять вместе? Как раньше?
Эмма вздохнула — скорей бы освободили Пашу и вместе мы бы перевернули горы. Но и сейчас с нами вполне достойные коммунисты: Сергей, полковник «Девятки» в отставке; Мирон, полковник ВДВ тоже в отставке. И пока единственный действующий генерал КГБ, начальник московской «вышки» Евгений — Эмма подняла руку и от соседней скамейки подошел подтянутый моложавый мужчина с волевым лицом в очках, темные волосы были зачесаны назад.