Мышь в Муравейнике
Шрифт:
Офицеры останавливаются у дверей, и мой шинард командует:
— Открывай, — таким тоном как будто я их сильно задерживаю.
Спешно обогнув мужчин, освещаю номер над считывателем возле двери, убеждаясь, что это действительно апартаменты Кейна, хотя и так догадаться можно было бы. Открываю их своей картой, и офицеры вносят свою добычу внутрь.
— Не смотри тут по сторонам особо, — предупреждает Кейн через плечо. Но у меня и без этого не было желания тут особо что-то рассматривать.
Часть зала в котором мы оказались занимает большая кровать, совершенно бесполезная
— Лучше сюда посвети, — ворчит Кейн.
Отвлекшись на то, как офицеры устраивают тело в спальном модуле, разглядеть кого-нибудь еще не успеваю. Освободив, руки Кейн сразу же отбирает у меня фонарь и поворачивает к выходу.
— Хватит с тебя впечатлений на сегодня, — он доталкивает меня до двери, а сам смывается в отдельную комнату. Наружу меня выпихивает уже Редженс.
В темноте мы идем дальше по коридору. Он держит меня за плечи, поворачивает и, после щелчка мы заходим в следующие апартаменты. Через пару секунд он засвечивает другой фонарь. Этот еще мощнее, чем полагающиеся стражам. Поставленный на груду коробок, он не плохо освещает большую часть зала.
Пока Редженс копается с своих вещах, мне удается все рассмотреть, тем более, что рассматривать почти нечего. Кроме горы коробок и мешков, сваленных недалеко от входа, зал абсолютно пуст. Создается впечатление, что хозяин тут крайне редко бывает, не видя смысла даже в том, чтобы распаковать имущество.
Найдя, что хотел, Редженс швыряет в меня смятой в ком рубашкой.
— Переоденься и лезь наверх, — командует он, указывая на приставную лестницу. Решив что порядок исполнения команд вполне можно сменить на обратный, я быстренько лезу по ней на второй ярус. Здесь вижу спальный модуль и пустые ниши в стенах, которые сошли бы за стол и за полки. Все это Редженс несколько секунд освещает фонарем прямо из зала, а затем снова становится бесконечно темно. Быстро переодевшись, на ощупь нашариваю спальный модуль. Матрас в нем не только не застелен простыней, но еще и покрыт пылью.
Просыпаюсь, не потому что включился свет, а от ощущения того, что кто-то ползет по моей ноге. Вспыхнувший в голове образ вчерашнего паука за стеклом террариума, заставляет подскочить с места еще до того как я открываю глаза.
Лампа свисающая с потолка перед спальным модулем так и не горит, но свет идет снизу из зала, так что утро уже наступило. На краю матраса сидит ухмыляющийся Кейн, быстро отдернувший руку. Редженс стоит с другой стороны, облокотившись о модуль. Оба уже одеты в форму стражей.
— В общем, мы придумали тебе наказание за…ну ты помнишь, — развязно заявляет Кейн, опускаясь на локоть и практически ложась на мои ноги. Я тихонечко вынимаю их из-под
— А как же моя работа? — робко уточняю.
— Никто и не заметит, что тебя там нет, — отмахивается Кейн.
Действительно, это я уже неоднократно проверяла.
Покинув помещение, эти двое фактически запирают меня внутри, поскольку моя карта в двери не работает. Хотя меня это не особо заботит. Не без любопытства я открываю коробки одну за другой, удивленная, что мне вот так запросто дали поковыряться в жизни Редженса Возможно, сегодня он для меня станет чуть менее загадочным.
В итоге в одной из коробок удается найти целую прорву наград и грамот за спортивные и служебные успехи, однако надписи в грамотах сформулированы слишком обще. Вся одежда, вынутая из мешков, довольно сдержанная, не чета вычурным нарядам Кейна, когда он не на службе. Подборка дисков и книг мало о чем мне говорит, но по крайней мере нет явного помешательства на чем-то странном. Не распакованная новенькая техника, несколько часов в футлярах, наверное дорогих.
Больше всего меня заинтересовывает коробка, которую я открываю последней, хотя она буквально лезет мне в руки. Там находится игрушечная железная дорога с очень классным тяжеленьким локомотивом и детально выполненными вагончиками, сквозь окошки которых видны ряды пассажирских сидений. Еще из коробки я вынимаю бурого плюшевого медведя и миниатюрную летающую машину, у которой можно открыть все дверцы, багажник и капот, а при нажатии рычажка на ее днище наверняка загораются лампочки. Батареек правда нет, но можно представить.
Прежде чем расставить все найденное по новым местам, вытираю в нишах пыль самой уродской рубашкой. Надеюсь это не самая любимая рубашка Редженса.
Хотя, что я говорю! Я же ненавижу его вроде как. Значит наоборот, буду надеяться, что как раз таки любимая и оттого бережно хранимая в отдельном пакетике. Помыть полы и ванную комнату мне все равно нечем, так что просто приступаю к раскладыванию вещей. С железной дорогой возни оказывается больше всего. Я располагаю ее сначала в слишком маленькой нише, а затем понимаю, что собрать ее можно по-разному и пытаюсь соорудить самый симпатичный вариант. На дне коробки нахожу еще несколько миниатюрных кустов и деревьев, часть из которых сломана и отказывается стоять прямо. Так что устраиваю из них затор на путях, когда возвращается Редженс.
— Это в мусор, — не терпящим возражений голосом сразу говорит он, кивая на с таким трудом собранную мной дорогу.
Но как же так?! Это же самая обалденная вещь, которую я когда-либо видела!
— Это тоже, — пихнув мне в руки пакет, в котором судя по запаху, находится еда, он скидывает с книжной полки плюшевого медведя. Хоть мимо машинки он проходит мимо.
Сделав круг по помещениям, Редженс заглядывает в ванную и, хотя опять-таки ни один мускул на его лице не дрогнул, тем, что он там видит он очевидно не доволен. Еще бы, там плесень живет.