Мыс Грома

Хиггинс Джек

Закрыв чемоданчик, он положил его на полку у себя над головой, и как раз в этот момент объявили, что самолет будет взлетать. Он принялся коротать время за чтением лондонских газет, недостатка в которых не было. Вскоре после взлета подали кушать, а после того как подносы были убраны, стюардесса напомнила ему, что перед каждым пассажиром в спинку кресла вмонтирован маленький экран видеомагнитофона, и предложила ему буклет, где содержался длинный перечень имеющихся видеофильмов.

Бейкер бегло просмотрел его. Хоть время скоротать можно.

Неожиданно он чуть вздрогнул,

словно мурашки пробежали по коже. В списке значился фильм, о котором он был наслышан. Это была немецкая лента, которая называлась «Подводная лодка». Судя по всему, это душераздирающая история жизни на подводной лодке в самые тяжелые дни войны.

Повинуясь безотчетному желанию, он попросил принести фильм вместе с большим бокалом виски. Бригада бортпроводниц, обслуживавших пассажиров первого класса, опустила во всем салоне шторки на иллюминаторах, чтобы желающие могли вздремнуть. Бейкер вставил кассету в видеомагнитофон, нацепил наушники и, усевшись в кресло поудобнее, стал смотреть картину. Вокруг царил полумрак. По прошествии двадцати минут он попросил принести ему еще бокал виски и продолжал смотреть. Это был один из самых волнующих фильмов такого рода, которые ему когда-либо доводилось видеть.

Прошел час, и он решил, что хватит. Он выключил видеомагнитофон, откинул назад кресло и лег, вперив взгляд в пространство и размышляя о капитане третьего ранга, подводной лодке номер 180 и гибели, уготованной им у Мыса грома. Интересно, что же там произошло. Спустя некоторое время он заснул.

Глава 3

В десять часов у двери дома на улице Лорда Норта раздался звонок. Гарт Трэверс сам отворил дверь и увидел Генри Бейкера, который стоял под дождем, держа в одной руке найденный им чемоданчик, а в другой чемодан, с которым прилетел ночным рейсом. Плаща на нем не было, воротник куртки был поднят.

– Дружище! – сказал Трэверс – Ради бога, заходи, иначе вымокнешь до нитки. – Он посторонился, закрывая дверь. – Ты, конечно, остановишься у меня.

– Если тебя это не стеснит, старина.

– Приятно слышать, что тебя снова так называют. Попозже я провожу тебя в твою комнату. А пока давай-ка я накормлю тебя завтраком. У моей экономки сегодня выходной, так что я тебе приготовлю завтрак по-морскому.

– А пока неплохо бы выпить кофе.

Они прошли в большую уютную кухню, Трэверс поставил на плиту чайник. Бейкер положил на стол чемоданчик.

– Вот он.

– Великолепно. – Внимательно рассмотрев знаки различия ВМС Германии на чемоданчике, Трэверс поднял голову.

– Ты позволишь?

– Я за тем и приехал.

Трэверс открыл чемоданчик и быстро просмотрел письма.

– Эти письма, судя по всему, были сохранены как память, поскольку они помечены разными датами в 1943–1944 годах. По всей видимости, все они от жены. – Он обратился к фотографиям. – Кавалер «Рыцарского креста»? Наверное, тогда он был еще мальчишкой. – Он взглянул на фотографии женщины и двух маленьких девочек и прочитал сделанную по-немецки приписку на обратной стороне одной из них. – О боже!

– Что такое?

– Надпись гласит: «Моя дорогая жена Лотти

и дочери Ильзе и Мари, убиты при бомбардировке Гамбурга 8 августа 1944 года».

– Боже мой!

– Теперь я без особого труда могу установить его личность. У меня есть книга, где перечислены все кавалеры «Рыцарского креста». У немцев так называлась высшая награда за храбрость. Ты пока свари кофе, а я пойду посмотрю.

Трэверс вышел. Бейкер нашел чашки, вынул из холодильника банку быстрорастворимого сухого молока и как раз заканчивал все приготовления, когда вернулся Трэверс с книгой, которую искал. Усевшись напротив Бейкера, он протянул руку к чашке с кофе.

– Ну вот, нашел. Пауль Фримель, капитан третьего ранга. Начал службу в рядах ВМС в воинском звании младшего офицера, проучившись два года на медицинском факультете Гейдельбергского университета. – Трэверс кивнул. – Проявил выдающиеся способности, плавая на подводных лодках. «Рыцарского креста» был удостоен в июле 1944 года, после того как потопил итальянский крейсер. Конечно, ведь к тому времени они перешли на нашу сторону. После этого был переведен на береговую службу в Киле. – Он скорчил гримасу. – Боже мой, одна загадка за другой. Здесь говорится, что он погиб во время воздушного налета на Киль в апреле 1945 года.

– Черта с два.

– Совершенно верно. – Трэверс открыл дневник и бросил взгляд на первую страницу. – Прекрасный почерк, к тому же очень разборчивый. – Он бегло пролистал страницы. – Некоторые записи довольно немногословны. Здесь самое большее страниц тридцать.

– Насколько я помню, ты в совершенстве владеешь немецким.

– Как настоящий немец, старина, моя бабка по материнской линии родом из Мюнхена. Знаешь, что я сделаю? Сейчас же сделаю перевод и заложу его в память своего компьютера. Все это займет не больше полутора часов. А ты пока позавтракай. Ветчина и яйца в холодильнике или, как вы выражаетесь, в морозильнике, хлебницу ты найдешь вон там. Когда поешь, приходи ко мне в кабинет.

Он вышел. Бейкер, почувствовавший облегчение от того, что дело спорится, занялся приготовлением завтрака, почувствовав, насколько он проголодался. Сев за стол, он принялся за еду, одновременно просматривая оставленный Трэверсом сегодняшний утренний номер лондонской «Тайме». Прошло, наверно, около часа, прежде чем он, убрав все со стола, вошел в кабинет.

Трэверс сидел у компьютера, глядя на экран, его пальцы быстро бегали по клавишам. Справа от него на небольшом пюпитре стоял раскрытый дневник. Вид у него был очень сосредоточенный.

– Как продвигаются дела? – весело спросил Бейкер.

– Подожди, пожалуйста, минутку, старина.

Бейкер пожал плечами, уселся в кресло у камина и взял журнал. Царившую в комнате тишину нарушало лишь постукивание по клавиатуре компьютера, затем у Трэверса внезапно вырвалось: «О боже!», а еще несколько минут спустя: «Нет, не могу поверить».

– Ради всего святого, что там, Гарт?

– Потерпи еще минутку, старик, уже почти все.

Бейкер сидел как на иголках, но вот, спустя некоторое время, Трэверс со вздохом откинулся на спинку стула.