Мятежные сердца

Браун Вирджиния

Потрясенная, девушка смотрела ему вслед.

– Это человек настроения, – через несколько минут выдавила она из себя и, услышав сдавленный всхлип Эмили, бросила на нее раздраженный взгляд.

– Ой, успокойся ты наконец. Теперь мы точно знаем, что он не собирается продавать нас или держать в качестве заложников. – Анжела нахмурилась. – Но Сейбр – пират. Интересно, что он понимает под безопасной гаванью?

– Глупые женщины, – прорычал Кит, отрывая Турка от завтрака.

Подняв брови,

тот поинтересовался:

– Мне послышалась нотка враждебности в вашем голосе, или я ошибаюсь?

– Не нотка, а целая симфония злобы! Пожалуй, это больше подходит для описания бушующих во мне на данный момент чувств.

Кит швырнул карту на стол и оседлал скамью. Мачты скрипели под порывами ветра. Двое пиратов изредка посматривали на своего капитана, доедая завтрак. Кит кивнул и погрузился в молчание, пока мужчины не встали из-за стола и вышли. Затем он взглянул на

Турка. Тот внимательно рассматривал его, о чем-то размышляя:

– Я вижу, что благородная мисс Анжела сумела вывести вас из себя сегодня утром.

– Пожалуй, лучше было бы послать Баттонза за картой. Меня уже обвиняли в работорговле и сводничестве, не говоря уже о похищении благородной английской женщины, которая, как мне сообщили, стоит больших денег, – Кит стукнул кулаком по деревянному изрезанному столу. – Бывают моменты, Турк, когда пиратство и сопутствующие ему прелести могут быть очень привлекательными.

– Могу я предположить, основываясь на вашем заявлении, что вы намереваетесь послать письмо отцу мисс Анжелы?

Гигант зачерпнул ложкой овсянку, глядя на Кита любопытными глазами.

– Не обязательно. Если у ее папы есть хоть капля здравого смысла, он сам попросит нас держать ее на борту подольше.

– Ага, значит, вы все еще не простили ее за тот удар пониже пояса, скажем так.

Сейбр сузившимися глазами рассматривал блестевшую лысину великана.

– Почему это ты так говоришь?

– Вы обычно не бываете таким злым по утрам.

– Обычно по утрам меня не обвиняют в работорговле. И мне не приходится смотреть на двух безмозглых женщин в разной степени обнаженности в моей каюте, в то время как я вынужден проводить ночь на палубе, кашляя и чихая.

Нахмурившись, Турк положил ложку и отпил глоток крепкого ароматного чая:

– Вы знаете, как лечить это заболевание, поэтому я не испытываю особого сочувствия.

– Черт, опять ты за старое? – застонал Кит– – Я лучше буду кашлять, чем есть водоросли и рис.

– Ну и глупо. Однако это ваше здоровье, не мое. Правильное питание улучшит ваше самочувствие. Такая растительная диета помогает вывести яды из организма.

– Я лучше не буду пускаться с тобой в дискуссию. Во-первых, это утомительно, во-вторых, бессмысленно. Я отказываюсь есть пищу, которой пренебрегают даже овцы.

– Ладно, ешьте, что хотите, но когда-нибудь ваш организм взбунтуется по-настоящему…

– … И тогда, ты укоризненно

скажешь: «Ну, что я вам говорил?» А до этих пор я буду тебе признателен, если ты не будешь совать свой нос в мою тарелку, думать о моем здоровье или же о моей неблагодарности за твою заботу. Давай продолжим прерванный разговор, если не возражаешь. Турк кивнул:

– Протестую, но не высказываю протеста, следуя вашим пожеланиям. Могу я спросить, почему вы не отправили Баттонза за картой?

– Конечно. Он, между прочим, очень бы обрадовался предоставившейся возможности. Наш товарищ все еще находился бы там и мило беседовал или же, скромно потупившись, молчал бы под натиском этих безмозглых пленниц.

Кит провел рукой по волосам, пытаясь разобраться в чувствах, где присутствовали и раздражение, и обида, и еще что-то такое, что он никак не мог определить. Почему ему так не по себе? Женщины, проведшие ночь в его каюте, ничего не значили для него, иногда, правда, в его мыслях мелькало сочувствие. А воспоминание об Анжеле, разгуливающей в ночной рубашке, не давало ему покоя.

Он видел грудь, обтянутую тонкой тканью, изгиб стройных бедер, очертания прекрасных длинных ног. Тогда он не мог заставить себя пошевелиться и стоял, как мальчишка, парализованный при виде своей первой женщины. Сейбр был благодарен девушке за невнимательность, за то, что она не увидела его реакции.

Все шло не так, как хотелось бы. Было бы вполне справедливо, если бы Анжела сидела, забившись в угол, и мечтала о снисхождении. Кит вспоминал свои чувства и ощущение беспомощности, когда в детстве ему пришлось пережить нечто подобное.

Беспомощен был он, но не эта девушка. На ум пришло сравнение с пантерой. Даже Ролло, обычно храбрая и бесстрашная птица, посматривал на нее с опаской.

– Ну ладно, – прервал его размышления Турк. – Съешьте кусок сушеного яблока. Это улучшит ваше самочувствие, а может, и настроение.

Кит косо взглянул на него, но яблоко все же взял. Прожевывая кусок, он пробормотал:

– Признаюсь, что мысль взять женщин на борт не совсем удачная. – И все же вы настаивали, как благородно…

Брови гиганта поползли вверх от удивления, когда его собеседник отреагировал на его замечание глухим рычанием. Однако он продолжал:

– Посмотрите на это с другой точки зрения. Леди, совершенно очевидно, не ожидала встретить в вас галантного собеседника, полагая, что перед ней – гроза морей. Что бы вы подумали на месте мисс Анжелы?

– Я бы подумал о том, что самым верным и мудрым решением было бы держать язык за зубами, а не задирать человека, в руках которого находится ее судьба. Будь на моем месте менее терпеливый человек, эту девицу ждала бы бесславная кончина.

– Да, нам обоим пришлось через это пройти. Боюсь, мисс Анжеле придется столкнуть– ся с проблемами, несравненно более серьезными, чем отсутствие утреннего чая.