Мятежник

Марли Вита

— Отправим разведку на поиски. Два отряда в открытые тоннели и один к завалам. — раньше Оассис смотрел на меня с лёгким пренебрежением, сейчас говорил спокойно, как с равной. В нём что-то переменилось с нашей последней встречи.

— А если разведка вернётся ни с чем?..

— Уходим, — отрезал он. — Продолжим переход по подземелью в другой лагерь.

Дальнейшая дискуссия не имела смысла.

Оставаться здесь, во временном пристанище, без достаточной воды и провизии было бы глупо. Это я понимала сама.

— Встать можешь? — Юан протянул руку. —

Нужно вернуться к остальным. Разделить паёк и обсудить план. Твоё мнение, как… полноправного члена восстания, — он сделал акцент на этом слове, но на лице Оассиса это никак не отразилось, — будет принято во внимание.

Полноправный член восстания.

Вот так я, Гвилисс Торальфин из Ливенора, не знавшая лишений превратилась в участника мятежа чужой страны.

Чудно!

Опершись о плечо Юана, я поднялась. Мы оказались в той части подземелья, который тёмные эльфы называли перевалочным пунктом. Здесь были запасные части телег, рваные куски брезента, которыми укрывали скарб, небольшие палатки и место сбора отряда вокруг дорожных кристаллов, мерцавших флуоресцентным светом.

— Спасибо, — шепнула я Юану, когда его товарищ отошёл от нас. — Без твоей помощи я бы вряд ли осталась в живых.

Дроу еле заметно кивнул мне.

— Правильно сделала, что пошла. Не воспротивилась. Использовала иллюзию в бою и показала парням характер. Оассис выбрал не самый гуманный способ, но цель достигнута — ты больше не игрушка командира в глазах других. Поверь мне, это важно.

И радостно от этой вести, и жутко. Душа маялась, в сердце свербело от тревоги.

— Разве не такова ваша традиция? — на моём лице возникла кривая улыбка. — Превратить раненого Леона в живую бомбу, а меня — в приманку?

Юан озадаченно нахмурил брови, потёр подбородок, словно мои слова не сразу достигли его сознания.

— Леон сам так пожелал. Никто никогда не вынуждал его сводить счёты с жизнью. Своё предложение Леон озвучил на совете. Эолис трижды давал ему шанс передумать и лишь после третьего отказа — одобрил.

Я уставилась на свои руки, сжимая и разжимая пальцы. У Леона был выбор. Мой любимый — не монстр, цинично толкнувший товарища в объятия смерти.

Отрадно.

— Что касается тебя, — Юан подвел меня к кристаллам, мерцавшим подобно костру. — Считай это проверкой. И не тревожься: одна ты бы всё равно не пошла на задание.

Вокруг уже собрались все члены восстания, покинувшие город во время осады. Парни приветствовали нас кивками и жестами, мне предложили место на сложенном из плащей сиденье.

Речь держал Оассис, как первый заместитель командира.

Говорил о необходимой экономии, о возможных трудностях перехода, о приоритете сохранения раненых. Выделил по паре разведчиков в каждый из коридоров.

— Нужно решить сколько мы будем ждать возвращения Эолиса и остальных. Находиться здесь возможно не больше недели, потом наш провиант оскудеет и, если мы не желаем добраться до лагеря в качестве скелетов, придётся сниматься с места. Сохраняется угроза со стороны пауков,

и следует учитывать возможность того, что наш противник мог продвинуться дальше.

Тут я поёжилась. Действительно, армия канцлера могла одержать победу…

— Посему предлагаю выделить разведке те же три дня на поиски, но не более. Как только срок истечет, мы отправимся в путь.

Если бы мой голос был решающим, я бы призывала ждать столько, сколько это вообще возможно. Так страстно я желала, — и верила! — что Эолис вернётся. Но мой голос, хоть и был учтён, не повлиял на всеобщее решение.

В разведку меня тоже не взяли.

Дроу оценили мужество и бесстрашие, с которыми я отправилась в логово шепчущего ткача, но отпускать в лабиринт подземелья не стали.

Три дня тянулись невыносимо медленно. Каждый шорох, каждый отдалённый звук заставлял вскакивать и вглядываться в темноту тоннелей. Спать почти не удавалось, тревога грызла изнутри, не давая расслабиться. Днём я помогала, чем могла: делила провиант, размешивая муку с водой и взбалтывая до кашеобразной консистенции, раздавала воду, штопала плащи. Ночью — ворочалась, закутавшись в плащ, и читала не то заклинание, не то молитву.

Первая группа разведки вернулась ни с чем.

С тем же результатом пожаловала вторая.

А третья… О, их появление было эффектным.

К исходу срока задрожала земля. Завибрировали стены, послышались звуки ударов откуда-то из глубины подземелья. Мятежники обнажили клинки, приготовили последний фиал со взрывной субстанцией…

Стена разлетелась, являя нам новый, не существовавший до сей поры тоннель, и в проёме показался он — Эолис. Весь грязный, чумазый, в крови и копоти. За ним, словно из преисподней, выползли остальные. Живые, но покалеченные, измученные, но с триумфом в глазах. Двое наших разведчиков шли позади, дав возможность магам трансформации прокладывать новый путь.

Эолис остановился.

Нашёл глазами меня.

И прежде всяких дел подошёл ко мне, чтобы… обнять.

Глава 42

Звук копыт отдавался эхом по всему подземелью.

Отряд ехал медленно. Кто-то верхом, но большей частью в пешем строю. Все чумазые, покрытые копотью и сажей с запёкшейся кровью. После радости воссоединения и объявления об успешно отбитой атаке командир дал четыре часа на отдых и перевязку. Дроу умылись кое-как, сменили бинты, обработали раны, а затем, не мешкая более, отправились в путь.

Мы с Эолисом оказались вдвоём на лошади. Одной рукой он держал поводья, другой — поглаживал меня, делая это незаметно под дорожным плащом.

Переход обещал быть долгим, но пейзаж не менялся. Сизые стены, флуоресцентные грибы, выступы и неровности, кристаллы, объятые камнем. Изредка встречалась паутина и копошились по стенам маленькие шустрые паучьи лапки.

У развилки тоннеля Эолис велел остановиться.

— Мы с Гвилисс поедем другим путём. Приказ неизменен — добраться до города. Оассис за главного, Юан его заместитель.