Мятежник
Шрифт:
Медный капсюль был наполнен гремучей ртутью, веществом достаточно нестабильным, чтобы взорваться от такого давления и поджечь порох, насыпанный в снаряд, который успел погрузиться на три фута в мягкую землю, поэтому от взрыва лишь задрожал небольшой участок земли на пустом склоне, а из дыры в дерне внезапно повалил дым.
– Шесть с половиной секунд, - вслух отметил время полета снаряда конный офицер-артиллерист, записав эти цифры в блокнот.
– Можете написать, что сражение началось точно в пять часов двадцать одну минуту, - провозгласил Джеймс Старбак. В его ушах
– По моим часам в четверть шестого, - заявил репортер из "Еженедельника Харперса".
– В пять восемнадцать?
– произнес французский военный атташе, один из полудюжины иностранных офицеров, наблюдающих за сражением вместе с капитаном Джеймсом Старбаком.
– Слишком рано, черт возьми, сколько бы времени ни было, - зевнул один из газетчиков.
Джеймс Старбак нахмурился, услышав богохульство, а потом зажмурился, когда тяжелое орудие выстрелило в сторону каменного моста во второй раз. По зеленым полям разнесся грохот, показавшийся гораздо более впечатляющим, чем то действие, которое снаряд на них произвел.
Джеймс отчаянно желал разглядеть на той стороне речушки хаос и разрушения. Впервые увидев огромное орудие Паррота, он подумал, что один единственный выстрел из этой массивной пушки вызовет панику в рядах мятежников, но увы, местность на противоположном берегу выглядела до странности спокойной, и Джеймс опасался, что отсутствие кровопролития может показаться смехотворным этим иностранным военным, прошедшим через европейские войны и, по мнению Джеймса, с презрением наблюдавшим за любительскими усилиями американцев.
– Очень впечатляющие оружие, капитан, - этим великодушным замечанием французский атташе отмёл все опасения Джеймса.
– Целиком и полностью произведено в Америке, полковник, в литейном цеху Вест-Пойнта в Колд-Спринге, штат Нью-Йорк, и разработано суперинтендантом завода мистером Робертом Парротом, - Джеймсу показалось, как он услышал, что один из газетчиков за его спиной изобразил птичье чириканье, но постарался проигнорировать этот звук.
– Пушка может стрелять обычными снарядами и картечью. Радиус поражения - две тысячи двести ярдов при пяти градусах наклона, - в основном служба Джеймса состояла в изучении подобных деталей, чтобы должным образом проинформировать иностранных атташе.
– Конечно, мы будем рады устроить вам экскурсию в литейный цех.
– А! Ну что ж, - у французского полковника по фамилии Лассан было покрытое чудовищными шрамами лицо с единственным глазом и великолепно декорированный мундир. Он наблюдал, как огромное орудие выстрелило в третий раз и кивнул в знак одобрения, а в это время остальные силы артиллерии федералистов, ожидающие третьего выстрела в качестве сигнала, разом открыли огонь.
Зеленые поля к востоку от речушки покрылись дымом по мере того, как орудие за орудием откатывалось назад после выстрела. Плохо привязанные лошади расчетов в панике от раздирающего небеса грохота понеслись на вынужденную броситься врассыпную группу пехоты позади артиллерии.
– Мне никогда не нравилась артиллерийская канонада, - мягко заметил полковник Лассан, прикоснувшись
– Это от русского снаряда.
– Мы верим, что мятежники разделяют вашу неприязнь, сэр, - плоско пошутил Джеймс. Теперь разрывы снарядов можно было наблюдать по ту сторону реки, где от них качались деревья, а земля на далеком склоне холма покрылась оспинами от разорвавшихся и отрикошетивших снарядов. Джеймсу пришлось повысить голос, чтобы его могли расслышать на фоне этой оглушительной канонады.
– Как только колонна на фланге обнаружит себя, сэр, полагаю, можно будет ожидать быстрой победы.
– В самом деле?
– вежливо отозвался Лассан, наклонившись, чтобы похлопать лошадь по шее.
– Ставлю два бакса, что мы заставим ублюдков сделать ноги к десяти часам, - предложил собравшимся репортер из "Чикаго Трибьюн", хотя никто не принял пари. Испанский полковник, великолепный в своем красно-белом драгунском мундире, отвинтил крышку фляги и сделал глоток виски.
Полковник Лассан внезапно нахмурился.
– Это паровозный гудок?
– спросил он капитана Старбака.
– Не могу сказать, сэр, - ответил Джеймс.
– Вы не слышали паровозный гудок?
– поинтересовался француз у своих спутников, которые покачали головами.
– Это важно, сэр?
– спросил Джеймс.
Лассан пожал плечами.
– Силы генерала Джонстона из армии Шенандоа наверняка прибыли бы сюда поездом, разве не так?
Джеймс заверил полковника Лассана, что войска мятежников в долине Шенандоа занимаются отрядом северян и вряд ли могли бы прибыть в Манассас.
– Но предположим, генерал Джонстон ускользнул от ваших сил прикрытия?
– полковник Лассан говорил на превосходном английском с британским акцентом, который Джеймс, чье пищеварение за последние часы так и не пришло в норму, находил довольно раздражающим.
– Вы действительно поддерживаете связь со своими войсками в долине Шенандоа по телеграфу?
– как заноза, продолжил свой допрос полковник Лассан.
– Мы знаем, что наши отряды были плотно заняты генералом Джонстоном два дня назад, - заверил Джеймс полковника.
– Но двух дней более чем достаточно, чтобы обойти войска прикрытия и доехать на поезде до Манассаса, так ведь?
– настаивал француз.
– Полагаю, это маловероятно, - Джеймс попытался придать своему тону спокойную небрежность.
– Вспомните, - напирал полковник Лассан, - что причиной нашей великой победы над Францем-Иосифом при Сольферино послужила скорость, с которой наш император перевез армию на поезде.
Джеймс, не знавший, где находится Сольферино и что там произошла за битва, а также никогда не слышавший о достижениях французского императора в деле развития железных дорог, благоразумно кивнул, но потом галантно предположил, что силы мятежной Конфедерации едва ли способны повторить достижения французской армии.
– Лучше всего надеяться, что нет, - мрачно заявил Лассан, направив бинокль на дальний холм, где подавал сигналы телеграфист мятежников.
– Вы уверены, капитан, что ваши силы с фланга прибудут вовремя?