Мятежник
Шрифт:
На следующее утро Старбак столкнулся с Ридли. Они почти не разговаривали последние недели, не из-за неприязни, а просто потому что у них были разные друзья. Ридли стал лидером маленькой группы молодых офицеров, которые часто скакали верхом и много пили, считая себя бесшабашными смельчаками и презирая группу, собиравшуюся в саду Дятла Бёрда, чтобы проводить долгие вечера за разговорами.
Когда Старбак нашел Ридли, тот растянулся в своей палатке, отдыхая, по его словам, от ночи, проведенной в таверне Грили. Один из его закадычных друзей, лейтенант Мокси,
– Это же преподобный! Ты пришел меня обратить? Я не подвластен обращению.
– Я хочу с тобой переговорить.
– Валяй, - под залитой солнцем парусиной лицо Ридли выглядело болезненно желтым.
– Наедине.
Ридли обернулся и посмотрел на Мокси.
– Выйди, Мокс.
– Не обращай на меня внимания, Старбак, я забывчивый, - заявил Мокси.
– Он попросил тебя выйти, - настаивал Старбак.
Мокси взглянул на Старбака, произнес в сторону высокого северянина что-то враждебное и пожал плечами.
– Ухожу. Исчезаю. Прощайте. О Боже!
– этими словами он поприветствовал яркое утреннее солнце.
Ридли сел и развернулся, опустив босые ноги на пол.
– Боже мой!
– простонал он и пошарил внутри ботинка, где, очевидно, хранил по ночам сигары и спички.
– Выглядишь чертовски мрачным, преподобный. Проклятый Пелэм хочет, чтобы мы промаршировали до Росскилла и обратно?
– он прикурил сигару, глубоко затянулся, а потом взглянул на Старбака покрасневшими глазами.
– Выкладывай, Старбак. Говори свои гадости.
– Где Салли?
– выпалил Старбак. Он собирался быть более осмотрительным, но когда встретился с Ридли лицом к лицу, не смог найти других слов, кроме этого простого и смелого вопроса.
– Салли?
– спросил Ридли и сделал вид, что не понял, в чем дело.
– Салли! Кто такая Салли, Бога ради?
– Салли Траслоу, - Старбак уже чувствовал себя идиотом, гадая, как эта непонятная, но неопровержимая страсть заставила его заняться этими унизительными расспросами.
Ридли устало покачал головой и затянулся сигарой.
– И почему, во имя Господа, преподобный, ты считаешь, что я могу знать хоть что-нибудь об этой Салли Траслоу?
– Потому что она сбежала в Ричмонд. К тебе. Я это знаю, - Старбак ничего подобного не знал, но Дятел Бёрд под его напором признался, что дал Салли адрес брата Ридли в Ричмонде.
– Она не приходила ко мне, преподобный, - заявил Ридли.
– А если бы и пришла? Какая разница?
Старбак не имел ответа на этот вопрос. Он просто стоял с глупым и неуверенным видом между отогнутыми краями палатки Ридли. Тот выпустил огромный плевок под ноги Старбаку.
– Интересно, преподобный, скажи-ка мне. А кто для тебя Салли?
– Никто.
– Так какого чёрта ты беспокоишь меня в это чертово раннее утро?
– Потому что хочу знать.
– Или ее папочка хочет знать?
– спросил Ридли, впервые выказывая признаки обеспокоенности. Старбак покачал головой, и Ридли рассмеялся.
– А
– Нет!
– Но так и есть, преподобный, так и есть. Я знаю и даже скажу тебе, что с этим делать. Иди в таверну Грили на Мейн-стрит и заплати высокой девке у стойки десять баксов. Она, конечно, уродливая корова, но вылечит твой недуг. У тебя осталось десять баксов из тех пятидесяти, что ты у меня забрал?
Старбак ничего не ответил, и Ридли покачал головой, будто сомневаясь в наличии у северянина здравого смысла.
– Я не видел Салли много недель. Много недель. Она вышла замуж, как я слышал, и это положило конец нашим отношениям. Это не значит, что я хорошо ее знал, понятно тебе?
– он подчеркнул этот вопрос, ткнув концом сигары в сторону Старбака.
Старбак недоумевал, чего он хотел добиться этой ссорой. Признания от Ридли? Адрес, по которому можно было найти Салли? Он выставил себя дураком и выдал Ридли свое слабое место. Теперь он попытался выпутаться из такого неуклюжего начала этого столкновения.
– Надеюсь, ты мне не солгал, Ридли.
– Ох, преподобный, да ты ничего не понял. Возьмем, для начала, хорошие манеры. Хочешь обвинить меня во лжи? Тогда делай это со шпагой в руке или с пистолетом. Не возражаю встретиться с тобой на дуэли, преподобный, но будь я проклят, если буду сидеть здесь и слушать твое чертово нытье и брюзжание, не выпив и кружки кофе. Сделай одолжение, попроси моего сукиного сына слугу принести кофе, когда будешь выходить. Эй, Мокси! Можешь войти. Мы с преподобным завершили наши утренние молитвы, - Ридли взглянул на Старбака и мотнул головой в коротком прощании.
– А теперь иди, парень.
Старбак ушел. Когда он шагал обратно мимо рядов палаток, то услышал издевательский взрыв смеха со стороны Ридли и Мокси и зажмурился от этих звуков. Боже мой, подумал он, но он же только что выставил себя на посмешище. Просто полным идиотом. И ради чего? Ради дочери убийцы, которой просто посчастливилось родиться красивой. Он пошел прочь, потерпев поражение и безутешный.
Глава восьмая
Небо на заре в День независимости было ясным. День обещал быть жарким, но с холмов дул благословенный ветерок, а немногочисленные легкие облака парили высоко и вскоре рассеялись.
Утром солдаты Легиона чистили форму с помощью щеток, полосок для пуговиц [11], ваксы и мыла, пока их шерстяные сюртуки и панталоны, кожаные ботинки и вязаные ремни не стали настолько безупречными, насколько этого можно было добиться, честно приложив усилия.
Они натерли ваксой свои кожаные патронташи, начистили фляги, отстирали заплечные мешки и попытались разгладить укрепленные картоном тульи и козырьки своих кепок.
Они отполировали пряжки ремней и кокарды, а потом натерли маслом ореховые приклады винтовок, пока дерево не засияло. В одиннадцать, в предвкушении появления девушек, которые в это время собирались рядом с Семью Источниками, роты встали в строй в полном обмундировании.