Мы спасаем попаданцев
Шрифт:
– Я тоже при перемещении видела много чего ужасного, -произнесла девушка. – Поэтому я знаю, о чем ты можешь думать, Денис.
– И о чем же?
– Не важно! – Юля вдруг отвела взгляд и, глядя на блестящий снежный ковер, продолжила: – Важно лишь то, что историю менять нельзя и то, что уже случилось, включая все войны и ужасы, предотвращать ни в коем случае не стоит, как бы этого не хотелось. Пойми, я тебе как квантовый физик-теоретик заявляю, что предотвращение одной беды приведет лишь к всплеску возмущения времени, что в дальнейшем повлечет увеличение этих самых
– Это твои слова или слова Громова?
Юля опешила, брови ее нахмурились и не сразу, но она произнесла:
– Какая к черту разница, Денис?!
– Да, в общем-то, никакой, – пожал плечами парень. – В любом случае, я все это понимаю и про то, что ничего нельзя менять, и про то, как это опасно и про твое теоретическое увеличение бед в прогрессии. Поэтому ни о чем подобном я и не думал. – Соврал он.
– Точно? – Юля с подозрением прищурилась.
– Не суди меня по себе, – отмахнулся Фадеев.
– Да я.., – Девушка стиснула губки и покраснела. Похоже, Денис угодил в самое яблочко.
Юля сложила на груди руки и, зыркнув на парня «ежиком», произнесла:
– И вообще, если хочешь знать, я просто хотела поддержать тебя!
«Опа! – опешил Денис. – А об этом я и не подумал». Он открыл рот, чтобы извиниться, но тут прохладный петроградский ветерок донес до них чужие слова:
– А, вот вы где! Ну, наконец!
Глава 6
К Денису и Юле стремительно приближался Громов, ступая лакированными туфлями по белому хрустящему снегу.
— Доброй ночи, шеф, – поздоровался Фадеев.
– Уже почти утро, Денис, – произнес Громов. – И не такое уж, я тебе скажу, оно доброе.
— Значит наш попаданец все-таки наследил, — сразу поняла Юля.
— Наследил, это еще мягко сказано, – покачал головой шеф. – Пойдемте, я тут автомобиль реквизировал. По дороге все расскажу.
Они дошли до угла Миллионной улицы, где оказался припаркован отечественный автомобиль Руссо-Балт. Черный, квадратный, на высоких тонких колесах и с брезентовой крышей, он чем-то напоминал недавний Ford, на котором Денису довелось прокатиться в Америке эпохи сухого закона.
«Впрочем, то время еще даже не наступило», — подумал Фадеев и потому спросил:
– А какой сейчас год?
— 1916-й, — ответил Громов, заводя двигатель. – Если быть точным, 16-е декабря по старому стилю. Садитесь.
Юля уселась на переднее пассажирское сидение. Фадеев с облегчением вздохнул, памятуя ее манеру езды и разместился на заднем.
– Куда направляемся, шеф?
– - спросил Денис.
– На Гороховую 64. Это нынешний адрес нашего попаданца. Игорек сейчас следит за его домом.
– И долго он уже здесь? – спросила Юля.
– Более десяти лет, – сухо ответил Громов и тронулся.
Автомобиль, медленно набирая скорость, двинулся вниз по Миллионной. Мимо проплывали
– Как я уже сказал ранее, наследил – это еще мягко сказано, – начал рассказ шеф. – Наш попаданец теперь птица высокого полета, он вертится в высших кругах, и к нему прислушивается сам государь. Хотя занимается он практически тем же, чем и в нашей реальности.
– Неужели он и здесь создал секту и объявил себя новым мессией? – спросил Денис.
– Не совсем, – покачал головой Громов и повернул руль влево, сворачивая на переулок ведущей к реке Мойке. – Но легенду он создал себе неплохую. Простой крестьянский мужик из Тобольской губернии, услышавший глас Богородицы, и наделенный великой силой. Теперь он известен всему Петрограду, как святой сибирский старец Григорий Ефимович Распутин.
– Тоже мне старец, – фыркнула Юля. – Ему ведь всего сорок семь. А псевдоним то какой идеальный для себя взял – Распутин! Да, в отсутствии самоиронии его не обвинишь.
– И что, этот Распутин-Сатановский и в самом деле известен на весь Петроград? – спросил Фадеев.
Доехав до Мойки, Руссо-Балт повернул налево, двинувшись вниз по набережной канала. Денис окинул взглядом с детства знакомую улочку – на противоположной стороне величественно красовался трехэтажный дом желто-золотого цвета. Мойка 12 – в этом доме свое последнее жилище квартировал главный поэт России Александр Сергеевич Пушкин. Но Фадееву вспомнилось другое, а именно его первый поцелуй в саду дворика этого дома.
«И к чему бы это вспомнилось?» – подумал Денис и с улыбкой поглядел на Юлю. «Ежик» лишь покачала головой, не оценив внезапного веселья парня.
– К сожалению, Распутин-Сатановский теперь одна из ключевых фигур государства, – тем временем говорил Громов. – И с этим уже ничего не поделаешь. Держу пари, когда мы вернемся в наше время, то обнаружим его вклад, как в настоящее, так и в прошлое. Думаю, многие научные труды будут посвящены его загадочной личности, да и в учебниках истории появится несколько новых глав.
– Да уж, дела, – вздохнул Денис.
– Но что именно натворил Сатановский? – спросила Юля.
Руссо-Балт миновал Невский проспект начала двадцатого века, что выглядел намного тише и спокойней века двадцать первого. Людей здесь почти не было: лишь несколько горожан в меховых шапках и тулупах спешили по своим утренним делам, и одинокий жандарм стоял на углу и позевывал, явно еще не успев проснуться.
– Благодаря вмешательству Сатановского, кое-какие исторические события прошли не так, как мы их знаем, – двигаясь по набережной в сторону Гороховой, принялся рассказывать Громов. – Наследник престола не умер в девять лет от потери крови, поскольку наш попаданец, не знаю каким таким образом, но научился справляться с его болезнью. Княжна Ольга не вышла замуж за князя Дмитрия Павловича, поскольку Сатановский поведал Николаю о его истинных сексуальных предпочтениях.