Мы – славяне!
Шрифт:
В Х—ХI веках небольшие укрепления, способные, в случае чего, принять и укрыть население нескольких ближайших деревень, начали приходить в запустение. На смену им появились более мощные, надёжные твердыни: настоящие города, воинские крепости, замки, массовое строительство которых учёные относят как раз к тому времени.
В крепких княжествах, возглавляемых толковыми правителями, строительство укреплений приобретало подчас без преувеличения всенародный характер. В частности, именно так обстояло дело в Киеве при князе Владимире Святославиче. В
Такие крепости были уже не чета тем, что строили для себя отдельные племена. Их по-прежнему умело привязывали к особенностям рельефа местности, выгодным для обороны. Однако теперь защитные стены целиком охватывали укрепление, а не только те его стороны, где естественные препятствия казались недостаточными. Кроме того, в сторожевых крепостях появилось постоянное население – воинские гарнизоны, снабжавшиеся всем необходимым в «централизованном» порядке из городов, подступы к которым они охраняли. При этом крепости исполняли и своё исконное предназначение – служили убежищем окрестному населению. Так выработался новый тип русской крепости, состоявшей из двух частей: детинца, где постоянно находились воины, и обширного укрепления вокруг. В нём в случае войны укрывалось мирное население и размещался большой воинский резерв.
Валы крепостей, сооружённых в конце Х века, строились по-прежнему из земли, но конструкция совершенствовалась: перво-наперво возводилось множество срубов впритык один к другому, затем их заваливали землёй и камнями изнутри и снаружи. Некоторые из этих срубов (их, как и опоры крупных мостов, именовали «городнями») оставались пустыми и использовались под жильё. С внешней же стороны перед срубами укладывали ещё несколько слоёв кирпича – его тогда только начинали применять в строительном деле.
Верхние части срубов выступали над гребнями земляных валов, образуя деревянную стену, разделённую внутри на два-три этажа. Наверху устраивались бойницы, венчала же стену двускатная крыша, предохранявшая воинов и от непогоды, и от шальных стрел. В местах поворота стены и там, где делались ворота, возводили деревянные башни – «вежи». Они выступали за внешнюю линию стены, давая возможность флангового обстрела нападающих. Участок стены между башнями назывался «прясло». Это слово родственно глаголам «прясть» и «сопрягать».
Верхняя, деревянная часть стены с защищённой площадкой для воинов именовалась «заборолом» или «забралом». Иногда этим словом обозначали и всё укрепление вообще. В современных языках зарубежных славян и в древнерусском языке «забрало» и родственные ему слова имеют значение «укрепление», «перила», «лёгкая крыша над гумном» и даже… «стог сена» – в особенности прикрытый крышей на столбиках. Смысл «подвижная деталь шлема, прикрывающая лицо» слово «забрало» приобрело сравнительно поздно.
При строительстве укреплений старались
В ХII веке вереницы отдельных срубов, устанавливаемых в основания стен, сменяются сплошными, прочно связанными деревянными конструкциями. А вот валы Минска, Москвы и некоторых других городов устроены совершенно иначе. Поперёк будущей стены укладывали деревянные лаги. На них (уже вдоль стены) накатывались брёвна. Потом опять укладывались поперечные лаги, и так далее. Всё свободное пространство заполнялось землёй.
Одновременно с отсыпкой вала перед крепостью выкапывали ров. Между ним и основанием вала устраивали бревенчатую кладку, которая не давала насыпи расползаться, а рву – заплывать. Иногда передний край вала усиливали частоколом, наклонённым наружу, в сторону неприятеля. На внешнем берегу рва устанавливали «надолбы» – короткие обрубки дерева, вкопанные вертикально на близком расстоянии один от другого. Надолбы замедляли продвижение врага, между тем как защитники крепости вовсю обстреливали его из луков.
В общей сложности перед наступающим неприятелем оказывалось препятствие высотой не менее 10 м, откуда к тому же непрерывно сыпались стрелы и камни, лились кипяток и смола…
Мосты через ров бывали, как правило, постоянными и узкими, чтобы враг не мог сразу подвести к воротам крупный отряд. «Возводные» мосты и «жеравцы» – механизмы для их подъёма, – в отличие от западноевропейской инженерной техники, были редкостью.
Большинство русских крепостей той эпохи имело только один въезд. Это и понятно, ведь ворота представляют собой уязвимое место всякого укрепления, здесь враг в первую очередь и стремится прорваться. Поэтому над воротами сооружалась специальная башня, а иногда – две по сторонам, как в Минске. Проездная башня хорошо защищала ворота, давая возможность осаждённым обстреливать штурмующих сверху и с боков. Не забывали, конечно, и о магической защите. О значении границ, особенно тех, что отделяют какое-то замкнутое пространство, делят мир на «внутреннее» и «внешнее», «своё» и «чужое», подробно рассказано в главе «Домовой». Древние люди старались всячески обезопасить порог своего жилища, через который, в общем, редко входил кто-либо незнакомый. Что же говорить о «пороге» крепости, выстроенной «своими» против «чужих», против врагов»! Не приходится сомневаться, что в языческие времена ворота племенных «градов» были снабжены священными изображениями и тотемными знаками. Они не только рассказывали всем, какому «роду-племени» принадлежала крепость, но и выполняли роль оберега. Учёным удалось восстановить внешний вид некоторых крепостей западных славян, долго сохранявших языческую веру. Художник не случайно расположил над воротами оленьи рога. Может быть, оленя принесли в жертву при закладке твердыни. А может быть, рога были просто оберегом (см. об этом главу «Женский головной убор»). В христианскую эпоху над воротами – тоже в охранительных целях – располагали иконы, устраивали специальные надвратные церкви. Эти последние использовались и в богослужебных целях, и для обороны.