Мы – силы
Шрифт:
Городская управа, находившаяся совсем недалеко от дома Ханина, была ярко освещена как изнутри, так и снаружи. Дизель-генератор давал достаточно энергии для запитки и многих других приятностей, в частности котельной. Алина часто высказывала Рухлову, что мэра она готова удавить только за то, что тот каждый день имеет возможность, живя в управе, мыться, а она, чистюля и вообще… вынуждена греть воду во дворе на костре и таскать ее аж на третий этаж. Впрочем, так поступала не только она. Рухлов, шутя, говорил, что тогда ей придется удавить и весь персонал управы. Легко! – отвечала Алина и делала столь кровожадное лицо, что Антон еще долго ухахатывался,
Подходы к управе и непосредственно вход охраняла милиция, полностью вооруженная и готовая отразить нападение кого бы то ни было. Да и на каждом этаже было не менее дюжины бойцов, рассредоточенных в ключевых местах. Начальника городского отдела внутренних дел сменил начальник безопасности мэра, и понеслось… Бойцы получали двойные пайки на себя и на каждого из членов семей. Они ходили в новенькой форме, притараненной по заказу мэра именно Ханиным и его группой. Ханин помнил тот поход и холодел при воспоминаниях о нем. Половину он оставил по дороге. Могилы исправно отметил на карте и пошел дальше. А потом на волокушах по асфальту и грязи они тащили триста килограмм «полезного» груза – обмундирования и оружия. Пять ребятишек он оставил там, чтобы эти зажравшиеся морды могли щеголять в новеньких кителях. Но безопасность власти превыше всего!
Несмотря на свою неприязнь, он отдал честь охране на входе. Его узнали и пропустили. У Рухлова потребовали документы. И хотя тот бывал в управе не реже самого Ханина, а может, и чаще, чем-то он не нравился господам милиционерам. Предъявив от руки написанный пропуск с печатью управы, Рухлов проскочил за Ханиным и нагнал его уже на лестнице.
– Ну, кто первый? – спросил он, догоняя.
– Ты. Наверняка обрадованный твоими успехами он подпишет экспедицию. Мне, лично, пофигу – не хочет он моих людей вооружать, пусть из своей охраны дает.
– Чего-то я сумлеваюсь, что он подпишет, даже после моих хороших новостей, – сказал Рухлов на полном серьезе.
– Попытка не пытка… – резонно рассудил Ханин.
На втором этаже повторилась процедура, как на входе. И опять Ханина пропустили, просто узнав его, а Рухлов копался в карманах, вытаскивая измочаленный листок пропуска.
На третьем этаже их обыскали и, забрав у Ханина револьвер, пропустили в приемную.
В приемной, обшитой пластиковыми панелями под дерево, с шикарными люстрами на потолке и с не менее шикарными коврами на полу, топтались человек двадцать.
Ханин и Рухлов подошли к секретарю и записались на прием, кратко изложив суть вопроса. Секретарь сказал, что их вызовут. Они отошли и встали возле хмурого, залитого дождем оконного стекла. Время от времени громко выкрикивали чье-то имя и приглашали войти. В это время от мэра выходили люди, кто довольные, кто разозленные, но чаще просто озадаченные. Спустя час или около того позвали Рухлова.
Антон вошел в сверкающий и поражающий своей роскошью кабинет мэра и поздоровался с присутствующими. Кроме тучного мэра, в кабинете был секретарь по безопасности – суховатый человек невысокого роста, раньше якобы бывший сотрудник ФСБ, и секретарша по социальным вопросам – девица, сколь молодая, столь и глупая на вид. Все они благосклонно кивнули вместо приветствия, и мэр лично предложил Рухлову доложить суть вопроса.
– Мы можем дать городу электричество! – гордо заявил он. – Все, что нам нужно для этого, – освободить всех электриков от обязательных работ и переподчинить их мне. Сегодня мы произвели запуск турбин и получили ток.
Антон еще долго распинался о том, что город получит в ближайшее время, только дайте ему еще людей. Наконец его прервал мэр и предложил высказаться секретарю по безопасности.
Тот, не вставая, сразу ошарашил Антона вопросом:
– Это правда, что в своих работах вы использовали труд бойцов поискового отряда бывшего старшего лейтенанта Ханина?
– Э-э-э-э… Да, но это было их добровольное волеизъявление, – сказал несколько взволнованно Антон.
– Так, это правда… – Секретарь пристально присмотрелся к Рухлову и спросил: – А при чем здесь волеизъявление? Вы понимаете, что эти парни рискуют жизнью, уходя на поиски так необходимого нам провианта? Вы осознаете, что, возвращаясь в город всего на пару-тройку дней, они должны отдохнуть перед новым, прошу заметить, связанным со смертельным риском, походом? А вместо этого вы их уговариваете работать на ваших турбинах. Что может уставший боец, кроме как погибнуть? Подумайте, что если из нового похода кто-то из них не вернется. Его смерть может быть на вашей совести. Ни одно из роскошеств цивилизации не стоит смерти человека! Мне кажется, что ваши уговоры поработать на монтаже вашего оборудования… несколько…
– Да не уговаривал я их! – возмутился Рухлов. – Они сами, узнав, чем я занимаюсь со своими двумя помощниками, пришли ко мне и предложили помощь.
– И не единожды, наверное? – попытался съязвить секретарь.
– Ну… мы несколько месяцев готовились к этому, и вот, наконец оно свершилось.
– Что свершилось? – показывая наигранное удивление, сказал секретарь по вопросам безопасности.
– Есть ток. Будет свет!
– А-а-а-а, понятно, – покивал серьезно секретарь. – А скажите, правда, что из похода люди Ханина провозили в город контрабанду деталей для ваших машин?
– Почему контрабанду?
– Ну, хотя бы потому, что эти детали, а также, – секретарь взял в руки листок с перечнем, – масла, контакторы, провода… не поступали на центральный распределительный склад… Сколько весит контактор с керамической оболочкой? Скажите, Рухлов?
Антон замялся:
– Около пятидесяти килограмм, господин секретарь.
– Значит, на пятьдесят килограмм полезного груза группа меньше приносила из похода? Да? А вы, сударь, знаете, что такое в наших условиях пятьдесят килограмм груза? Это пятьдесят килограмм провизии, лекарств и прочего… Это единовременно накормить сто пятьдесят детей, стариков, женщин. А знаете, что такое пятьдесят килограмм лекарств? Это сотни спасенных жизней. А вместо столь необходимых вещей вы провозите, нарушая закон, железо, которое никому, в сущности, и не нужно.
– Как? – не понял Антон. – Как не нужно?..
– Молчите… Вы знаете, что полагается за контрабанду? Три месяца штрафных работ! Вы собираетесь попасть на них?! – Секретарь повысил голос. – Забудьте о вашем токе, забудьте о вашем свете, ближайшие три месяца вы проведете на прокопке каналов и возведении плотин! На хлебе и воде!
Мэр знаком остановил разбушевавшегося секретаря по безопасности и дал слово секретарше.
Молодая поднялась, выправляя юбку, врезавшуюся ей между ягодиц, и сказала, обращаясь только к мэру: