Мы просто снимся бешеной собаке...
Шрифт:
Герметик сделал свое дело. Кровь остановилась и стало ясно, что пацанчик будет жить. Я оттащила обалдевшего от впечатлений парня в соседний со своим пустующий дом… Какое-то время ухаживала за ним... Вантуз оклемался, присобачил себе вместо руки протез из космотитана и стал почти как новенький. Делать Глебу было особенно нечего. Всех его немногочисленных приспешников я благополучно отправила в Край Лесов Богатых Дичью и Озер Полных Рыбы его же собственной рукой. Поэтому он стал приходить ко мне в гости и помогать по хозяйству. Все-таки неплохо иметь в загашнике мужика с автоматическим титановым протезом. Мы стали вместе устраивать набеги на ближайшие супермаркеты. Глеб провел себе интернет, мы начали общаться онлайн. В конце концов он набрался смелости и подкатил ко мне свои колеса!... Вот и дождалась Валентинка счастья! Охренеть - не встать... Чтобы доказать свою любовь, Вантуз обчистил упакованный по последнему слову дворец какого-то важного муниципала и до кучи упер оттуда новейшую автономную систему герметизации и стерилизации помещений, а так же фантастически
Медовый месяц удался на славу! Я помню его до сих пор во всех красках и мельчайших подробностях. Хоть с тех пор и прошло уже столько лет. Скромный однорукий парень расшибся в лепешку и сделал Валентинку счастливой! Не такая уж и стремная эта сбруя для гермосекса. На самом деле все получается нормуль и даже более того… А потом нас пропасли муниципалы! После ожесточенной перестрелки и штурма особняка нам просто чудом удалось сбежать на гиперлете. Началась погоня... Нас обложили, как бешеных собак… А ведь мы были не такими уж плохими людьми! И просто хотели урвать у жизни свой осколок… Неба... Но удача в тот день была на нашей стороне. И мы смогли уйти.
Оказавшись вне закона мы с Вантузом потеряли последний страх и начали совершать дерзкие налеты на бунгало и дворцы муниципальных шишек. И нам почти всегда везло! А если и случались проколы, то все равно удавалось выбраться живыми из любой заманухи... Слава о наших удачных рейдах облетела всю Ленинградскую область. К нам стали прибиваться отдельные особо отмороженные личности. Банда росла, как на дрожжах, и все ее участники безоговорочно признали наш авторитет. Вантуз сказал, что пора мне уже взять себе какой-нибудь нормальный ник. Мол сладенькое имя Валентинка вредит солидному иммиджу компании. Так я и стала Заначкой. Наверное в честь той самой заначки своего отца, которая открыла мне двери в таинственно-мерцающий и испепеляюще-кровавый мир кун-шу. А банду свою мы назвали Объединенными Бригадами Освобождения Сознания… Жестко и пафосно. Как вся наша бандитская стезя! Со временем некоторые наши ребята, поднабравшись опыта в грабежах и разбоях, откалывались от нас и основывали свои боевые группы. И чтобы не портить нам малину, перебирались со своими соратниками в другие места, сохраняя название организации и поддерживая с нами дружескую связь. Так постепенно открылись филиалы ОБОСа в Москве и многих других городах.
Влияние обосовцев усилилось настолько, что нас уже называли «ночными королями Санкт-Петербурга». Это и стало концом для Объединенных Бригад. Муниципалы, увидев такой расцвет анархии в крупнейших поселениях БОГов, спустили на нас всех собак. В какой-то момент оборвались связи со всеми филиалами. И в Питере нас тоже взяли в тиски. В ходе последней стычки с легавыми, в которой они без зазрения совести применили напалм, погибли почти все наши бойцы. А я с Вантузом и горсткой ближайших друзей успела уйти на захваченном гипербабоне. Мы затаились в питерских подвальных катакомбах. Мы не представляли что делать, как связаться с филиалами... Оставалась надежда, что хотя бы в Москве кто-то выжил. Надо было прорываться туда… Но как?! Никто не знал... И тут в наши сети угодил гипелет Эрмитажника и компании. О большем чуде нельзя было и мечтать! Мы договорились, что они доставят меня в Москву. В обмен на освобождение. И под угрозой аннигиляции товарища Бюргера… А что делать? Мы все-таки бандиты… И методы убеждения у нас бандитские. Как говорится: чем дальше в лес - тем круче мухоморы.
Вроде все было на мази, но случилось непредвиденное… На рассвете перед самым отлетом нас обложили муниципалы. Один из подчиненных Смайла, полицейского кореша Эрмитажника, раскололся по пьяни о томительно прекрасной небесно-голубой девчонке. Смайла тут же взяли в оборот, но стойкий пацан умер под пытками, так и не сдав своего дружбана. Муниципалы вскрыли инфрафон Смайла и пропасли частоту Эрмитажника, а заодно и нашу. Так они вычислили последнее убежище питерского ОБОСа. Все это мы узнали, подключившись к их служебным каналам связи. Но было поздно, капкан захлопнулся, и тут же последовал штурм. Каждый ствол был на счету, поэтому Бюргера освободили и дали ему в руки плазмомет. Заспанный гигант козырнул, передернул затвор и остался вместе с Вантузом и остальными прикрывать наш с Эрмом и Тенью отлет. Белоснежный челнок поднялся в небо, я оглянулась в последний раз… И увидела гигантскую волну напалма, которая изливалась с гипербабонов на головы наших друзей и братьев! Не думаю, что кто-то выжил после такого шухера. Надеюсь, что ребята умерли быстро. Осталась Валентинка… Одна.
Но это были еще не все неприятности, свалившиеся на наши головы в неприветливое и хмурое питерское утро. Тень, которую Эрмитажник почему-то называл Смертью, получила серьезное ранение. Какая-то балка в подвале рухнула рядом с ней и обрезок стальной арматуры вскрыл ее живот, как консервную банку со всеми вытекающими оттуда последствиями… И вываливающимися, как не печально, тоже. Мы положили истекающую кровью инопланетянку в гиперлет. Взлетели...
Я направила челнок в сторону Петергофа. Стараясь вести
А в следующую секунду в наш гиперлет врезалась плазменная ракета, пущенная откуда-то с земли. Раздался взрыв. Гиперлет загорелся, потерял управление и стремительно понесся вниз. Я поняла: Это Конец! Повернулась к Эрмитажнику, чтобы сказать последнее: «Прощай!» Он протянул мне руку. Но внезапно засветился зеленым светом, стал почти прозрачным. И вдруг… Исчез! Я лечу в горящем гиперлете с мертвой инопланетянкой на борту навстречу дворцам, каналам и мостам древнего города и думаю о том, что вся моя жизнь - это просто сон. Который снится… Бешеной… Собаке.
31.
– Ты знаешь, Эрм… Мне сейчас вспоминается время, когда мне было двадцать шесть лет, и я еще жил в Сибири, в небольшом городке под названием Красноярск. К тому времени со старшей сестрой мы уже совсем не переносили друг друга. С родителями тоже были проблемы. Из-за музыки. И вообще из-за всего. Поэтому я жил отдельно. Снимал две комнаты с печкой в деревянном бараке недалеко от центра города. Стояла весна. Днем я работал в парикмахерской мужским мастером… Ирония судьбы: волосатый неформал каждый день стриг человек по десять гопников под три миллиметра! Иногда и больше, чем по десять. Иногда… И под ноль. А по вечерам я играл песни под гитару на пешеходном виадуке у набережной реки Енисей. В центре города рядом со зданием городской администрации. Такое музицирование под открытым небом у нас в Красноярске называлось «стрит». За полгода до этого «стрит» стал причиной моего увольнения из другой парикмахерской. Одна перезрелая тетка, приходившая к нам ровнять свои три волосины, как-то спалила меня на мосту и рассказала обо всем владелице моей «цирюльни». О том, что я в центре города чуть-ли не на паперти стою с протянутой рукой. И хозяйка предложила выбор: либо я ухожу с улицы, либо из салона. И я ушел… На «стрит». А весной, опять встав за кресло с ножницами в руках уже в другом месте и помня горький опыт предыдущей жизни, я продолжал играть на мосту, но исключительно в черной бандане надвинутой на лоб, длиннополой черной кожаной куртке и темных очках. Этакий поиздержавшийся байкер, заложивший своего железного коня в местном ломбарде. Поскольку моя новая парикмахерская была в центре города - вполне возможно, что некоторые люди, проходившие мимо меня по мосту, в другое время заруливали ко мне же и постричься. И мучительно искали ответ на вопрос: где же они меня встречали? Да только тщетно. Маскировка была безотказной. Некоторые из клиентов клялись, что где-то уже слышали мой голос! Но никак не могли вспомнить где… И слава богу, блин! Слава богу… Иначе мне пришлось бы их всех убить.
Красноярск меня тогда уже поддостал. Очень устаешь жить в одном месте двадцать шесть лет. Где тебя каждая собака знает, окликает по имени-отчеству и в любой момент попросит закурить… Я давно уже мечтал свалить. Естественно - в Питер! А куда еще? Все гопники хотят жить в Москве. А все неформалы грезят о колыбели русских революций! Как сказала один раз моя мама: «И что вы туда все ломитесь, как будто там медом намазано?» Да не медом там намазано, а русским роком!... Умом-то понимаешь, что в Питере такое-же дерьмо, что и в Сибири. Ведь люди-то везде одинаковые… Да только сердцу не прикажешь. Ему хочется праздника! Леденец под подушку и сказку на ночь... Про доброго дядю Шевчука, который подойдет к тебе на Дворцовой или на Невском в переходе. Улыбнется так ла-а-асково... Потреплет по плечу и скажет: «Эх, Димон… Где ж ты пропадал? Я уже и группу тебе собрал. И студию для записи подготовил. И гастроли расписаны на год вперед. А ты все не едешь и не едешь... Зачем обижать старика? Ведь ты же последняя надежда русского рока! Трое нас осталось, настоящих рокеров: я, ты да Славка Бутусов.»
Наступил май… Жизнь пролетала мимо. А я стоял на мосту и махал ей вслед черной банданой. Город меня все больше парил. Хотелось послать его в сторону хрена. Хотя и понималось, что он все равно туда не пойдет. Хотелось в Питер... К Шевчуку и Бутусову. Или хотя бы… К Сашке в Сочи! К маленькой девочке с глазами цвета неба. Прошлым летом она разбила мне сердце и увезла его с собой в крепко сжатом влажном от слез кулачке. Мы познакомились за неделю до ее переезда в Сочи. Жили рядом столько лет, а встретились в последние дни! Мы не собирались влюбляться. Это же глупо. Влюбиться… И потерять… Навсегда. И все равно мы встречались с ней каждый день. Этой последней недели. В первый же вечер мы поцеловались. На следующий день мы признались друг другу в любви. И всю неделю ходили, взявшись за руки. И не могли поверить в то, что все это скоро кончится… «Милая моя! Да я не верю в это! Ведь ты придумала все, чтобы подшутить надо мной… Ты никуда не уезжаешь! Ну скажи, что это шутка!» «Это правда, Дим… Я хочу лечь прямо здесь. И сдохнуть.» Я сидел на ступеньках заброшенного кирпичного дома. Она - у меня на коленях. Мы смотрели друг другу в глаза. И не могли поверить в то… Что это конец. Она уехала в Сочи и пропала. Светлая улыбка ангела. Легкие пряди пшеничных волос. Глаза - как синее небо, в котором можно потеряться… Насегда.