Мы просто снимся бешеной собаке...
Шрифт:
Весь дальнейший путь пришлось проделать пешком. На что и был потрачен остаток дня. По пути мы раза три напарывались на засады мародеров… Которые, после общения с нами, становились «мертвыми засадами». Я хоть и не корифей кун-шу, но из бластера в глаз попаду за километр, даже макияж не пострадает. И парни мои оказались такими же: «палец в рот не клади»! Неожиданная потеря средства передвижения сильно их разозлила. Поэтому на своем пешеходном пути в магазин гиперлетов они грустили. Сильно злобствовали… И валили все, что валится.
Под занавес нашей василеостровской одиссеи мы угодили в самое логово зомбо-кошек… Сто лет назад дельта-волны облучили кошек. Сделав их бесплодными и бессмертными разлагающимися трупиками, все время хотящими есть... За короткое время зомбо-кошки уничтожили всю живность в городах и пригородных зонах. Они сбивались в огромные стаи и с последним лучом заходящего солнца выбирались из подвалов на охоту. Передвижение по ночному городу стало практически невозможным. Мы еле отбились от одной такой «мохнатой братвы». Когда боеприпасы подошли к концу, нам не оставалось ничего другого, как спасаться бегством. Даже не знаю, кому пришлось хуже: мне в кожаном плаще до земли, или парням в скафандрах. Хорошо, что мы уже были почти
Да уж… Смерть погуляла на славу! Мародеры, зомбо-кошки, взорванный над Невой гипербабон…. Опять загробастала себе все самое интересное, а мне оставила лишь прогулку до Петергофа в подержаном гиперлете со сломанным кондиционером. Я тут тренируюсь в поте лица. Познаю таинства кун-шу... А все заварухи достаются Смерти. К ней просто липнут всякие неприятности. А она их терпеть не может. Все время ворчит: «Пашу, блин, как лошадь за обоих!» А я что, виновата?! У нее жизнь - как боевик. А у меня - как сопливая мелодрама. Ну не всегда. Но на ее долю все равно выпадает больше кровавых встреваний. Не знаю почему… Может карма?
Я лежу на кровати в большой светлой комнате с роскошной мебелью и тяжелыми парчовыми шторами на окнах. Наверное это и есть магазинчик «моего старого кореша Бюргера», как называл этого парня Эрмитажник. Ну что ж… Пора на выход! Может и на мою половину пятой точки найдутся какие-нибудь приключения. Не все же Смерти порох нюхать.
25.
«Салют, Смерть! Как дела у моей любимой женщины?... У меня все пучком. Сегодня познакомилась еще с одним френдом из дружеской обоймы Эрмитажника. Зовут его Бюргер. Ну ты уже конечно в курсе, что он вместе с магазином гиперлетов содержит небольшую гостиницу на пару десятков берлог. В одной из которых вчера вечером уснула ты… А проснулась я. Все номера герметизированы и регулярно подвергаются полной очистке от вирусов и бактерий. Поэтому бледно-розовые могут свободно разгуливать по комнатам без скафандров, не опасаясь никаких последствий. А общение с обитателями соседних номеров и с хозяином осуществляется посредством больших плазменных экранов, в изобилии понатыканных у каждого в столовой, спальне и так далее. Сейчас постояльцев в бюргерской гостинице нет. Видимо поэтому он смог нас поселить в самых лучших апартаментах.
Приняв душ, я переоделась и вышла в столовую… Неожиданно засветился огромный экран и на нем показалось лицо Бюргера. Он пригласил меня составить ему компанию. Сказал, что сто лет уже не завтракал в обществе прекрасной женщины. Да и вообще никакой женщины... А тут - такое чудо! То есть я… Эти БОГи со мной так носятся! Ну… С нами. И я уже чувствую себя очень неловко от того, что придется отдать этих клевых парней на растерзание дельта-волн. Я с удовольствием приняла приглашение товарища Бюргера. Вошла к нему в номер и по достоинству оценила роскошную гриву его длинных волос. Конечно не таких обалденных, как у Эрма… Но тоже ничего. Вообще, этот Бюргер - на редкость здоровый и накачанный детина. Думаю, без стероидов тут не обошлось. Все стены его берлоги обвещаны плакатами таких же, как он, качков. Которые улыбаются и весело гоняют под кожей свои огромные банки. Так же везде полным-полно постеров различных старых земных рок-групп. Бюргер сказал, что это музыка его детства. И называется она в твою честь: death-metal… Смерть-метал. Бюргер даже поставил мне кое-что послушать... Неплохой музон. Довольно резвое жужжалово. Мозги выносит только так. Хочется поскорее кого-нибудь убить, пока не началось. И самой сдохнуть... Рядом с трупом. Ну а с Бюргером мы очень мило побеседовали. Добрейшей души оказался парниша! А встреть я такого в темном переулке… Наверное вырвала бы ему сердце, не раздумывая. Из голимого инстинкта самосохранения. Очень уж грозно он выглядит. Такая ходячая иллюстрация к слогану: «Если врежу - берегись!»
После завтрака я завалилась к Эрмитажнику и все друзья собрались у своих плазменных панелей на военный совет. Вопрос стоял один: «Что делать?» Смайл сказал, что он рад бы и дальше сопровождать нас, но поскольку является лицом «при исполнении», никак не может вступать в трения с остатками муниципальных органов управления. А то, что трения будут - нет никаких сомнений! Достаточно бросить взгляд на мое очаровательное небесно-голубое лицо, на руки и остальные части тела, которые столь же прекрасны, сколь и опасны для моих спутников… Эти мерзкие земляне совсем меня антизафлудили! У меня уже самооценка воспарила до небес. Ну как, скажи, работать в таких условиях?!... И готовиться к глобальной зачистке последнего оплота БОГов, когда тебя со всех сторон буквально облизывают комплиментами они же сами?! Да никак... Смайл сказал, что не может лететь с нами. Хотя и очень хочет. Он остается на Василевском острове ждать свеженький гипербабон, который заберет его отсюда домой в теплую постельку. Подальше от всех этих зомбо-кошек. И поближе к Лауре Лион... Но зато он договорился по рации с полицейскими патрулями, чтобы нас пропустили без проблем. По крайней мере до городской окраины мы доберемся легко. А дальше уж как бог на душу положит. Ну что ж… И на том спасибо. Все меньше гимора на трассе.
В противоположность Смайлу, Бюргер просто рвался в бой: «Да меня этот магаз задрал уже так, что дальше только небо! Помнишь, Эрм, как мы с тобой раньше зажигали?! Играли по группам, кадрили девчонок пачками. За вечер выпивали по ящику пива на рыло! Все нас уважали. Фанатки буквально ломились к нам в гримерку. А когда мы через зал выходили на сцену, то по обе стороны прохода вырастал настоящий частокол из обнаженных девичьих грудей, на которых мы черным маркером оставляли свои автографы, номера телефонов и наш фирменный слоган: «Мы скоро все умрем!» Вот это была жизнь!... А сейчас мы кто?! Крысы загнанные в угол... Сидим по своим норам с автоматической стерилизацией воздуха, пялимся в мониторы и пожираем глазами несчастную Лауру Лион, давно уже на все согласную, лишь бы поскорее нырнуть в прохладную темноту дисконнекта и больше никогда не видеть наших испитых похотливых рож… Да пошло оно все на хрен! Я отправляюсь с вами и точка!» Против такой вдохновенной тирады возразить было нечего. Эрмитажник пожал плечами и сказал, что Бюргер «в деле».
Неожиданно у Смайла на лацкане
«Черт побери, Смерть!... Я только что видела такой сон!… Он был настолько странный, что я подорвалась среди ночи и решила его записать, пока ты не успела меня сменить. А приснилось мне вот что… Я в Питере. Но не в этом, а в каком-то другом. Даже не могу объяснить, как такое возможно. Просто он… Другой. И я… В нем. У меня длинные вьющиеся черные волосы. На мне изодранные в клочья джинсы. И какая-то фантастическая темно-красная рубашка до колен. А в руках я держу черную фетровую шляпу. И в ней… Деньги. Этого мира. Бумажные. И монеты. Все вперемешку… Я протягиваю шляпу проходящим мимо людям, и они кидают туда свои бабки. А рядом стоит невысокая девочка в очках. Я знаю, что это моя подружка Булавка. Она играет на блок-флейте. А меня зовут… Кукла… Банш. «Кукла, давай прервемся! Доставай свои палочки смерти!» Я протягиваю ей сигареты. Булавка опускает флейту во внутренний карман джинсовой курточки и щелкает зажигалкой. Мы закуриваем… У моей подруги слабый иммунитет. Она все время простывает... А еще у нее астма! Играть целый день в сыром питерском подземном переходе - для Булавки это медленная смерть. Но лучше уж так сдохнуть, чем на быдловской работе от звонка до звонка каким-нибудь оператором 1С... А здесь она работает уличным музыкантом. А я работаю… Ее «шляпой». Собираю деньги с толпы за приобщение к искусству. В последнее время тяжело стало играть в подземном переходе на Невском. Местная панкотня устроила нечто вроде рэкета для музыкантов. Каждый день, ближе к вечеру, они подтягиваются и собирают с нас долю немалую. Хорошо, если день фартовый… А если нет?... Да никого не колышет чужое горе! Аренду вынь да положь!... Сегодня мы тоже не в шоколаде. И надо бы уже валить с тем, что есть… Пока не началось. Хотя… По ходу дела… Уже началось! Вон они прутся... Здоровые. Накачались на своем баскетболе. Или чем они там раньше занимались?... Как всегда бухие. Эх… Давно надо было валить. Хорошо, мы хоть купюры успели заныкать. А мелочь пускай забирают… Суки. Вот они подходят. «Здорово, Кукла! Зиг хайль, Булавка… Ну как сегодня с капустой?! Говорите: мелочь одна?!... Да не может быть! Выворачивайте карманы, телки… Пусто?! Ну пойдем в подъезд тогда… Уж мы-то знаем, где вы обычно крупняк прячете. Заодно может и еще кой-чего нам предложите… Не хотите идти?! Да вы, телки, совсем охренели!» Пьяные морды с поникшими засаленными ирокезами дышат перегаром прямо в лицо. Я оглядываюсь на Булавку... Ей же нельзя волноваться! Все ее переживания обычно заканчиваются приступом удушья. Вот и сейчас… Она постепенно бледнеет и начинает судорожно хватать губами воздух. Кое-как нашаривает в кармане куртки ингалятор. Пытается вдохнуть из спасительного флакона… Но один из панков метким ударом ноги выбивает его прямо из рук. Флакончик падает на каменный пол перехода и быстро катится, исчезая под ногами проходящей мимо толпы. Моя подруга удивленно смотрит ему вслед… Ее ноги подкашиваются и она начинает медленно оседать на мраморные плиты. А я складываю ладони вместе, сплетаю пальцы в замок, разбегаюсь и со всей мочи бью эту мразь, которая лишила Булавку последнего шанса на жизнь… Я попадаю ублюдку прямо в середину жирной веснушчатой хари. Пальцами чувствую, как ломаются хрупкие носовые косточки. Кровь брызгами разлетается во все стороны. Так тебе и надо, мразь!… Получи, скотина!… Смотри, не подавись. А у меня еще есть. На всех вас хватит… Твари! Меня сбивают с ног. И начинают тупо и методично пинать. А потом… Они достают ножи. Ну слава тебе, господи! Спасибо, что хоть не стволы. И так же тупо, как раньше пинали… Они начинают меня… Резать! Окровавленные лезвия поднимаются… Зависают надо мной… И падают вниз. Медленно и плавно входят в меня. Из открытых ран по всему телу хлещет кровь. А я… Как будто разделяюсь надвое! Часть меня бьется под ударами ножей. А другая часть… Стоит рядом с моими палачами. Среди них. И смотрит на меня!… Я смотрю на свое окровавленное тело. Заношу над ним руку с ножом… И опускаю вниз! Вонзаюсь вместе с лезвием в собственную плоть!... И просыпаюсь.»
26.
Вечер достал меня даже во сне. Я закрыл глаза, только приготовился вздремнуть и тут… Здрасте! Добрый Вечер!... Вспышка света! И снова я стою под черным звездным куполом, а у ног моих загадочно пульсирует зеленый круг... Плохо то, что в его мире я помню все события собственной жизни, а возвращаясь к себе - напрочь забываю и о Вечере, и о его садо-мазохической подружке, и вообще обо всем, кроме звездного неба и зеленого круга. Может если бы я знал о том, что меня ждет и кто на самом деле моя небесно-голубая спутница, я бы смог изменить расклад в пользу БОГов. Но Дмитрий Вечер позаботился о моей тотальной амнезии. Поэтому оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие. Ведь довольно глючно общаться с собственным создателем тет-а-тет. Независимо от того, какую судьбу он тебе уготовил. По крайней мере Вечер честен со мной. А это ведь уже немало… Он встречает меня крепким рукопожатием.