Мы лучше

Чирков Никита

Система безопасности ЦРТ была на высочайшем уровне проработки. При каких-либо чрезвычайных ситуациях, с учетом специфики работы того или иного отдела, существовала своего рода изоляция, как целого этажа, так и отдельных помещений, контроль безопасности которых был в поручении не только у начальников этажей, но и у главных руководителей зон ЦРТ. При практике данного действия, что частенько были учебными, вводились меры по максимальному пресечению утечки всех видов информации, глушилась общая связь с внешним миром, и не в меньшей степени это провоцировалось сохранностью интеллектуальной собственности разработок ЦРТ. Данная ситуация, что произошла ночью, вызвала мгновенное изолирование отдела Бенджамина, включая полный контроль записи видео и звука с помещений и строжайший контроля персонала. Не прошло и часа, как Бенджамин уже сидел в камере допроса, погруженный в

мыслях, отсчитывающий время до прихода вышестоящего руководства в лице Артура Конлона. Человек этот был близок к преклонному возрасту, высокий, крепкого телосложения, с короткой стрижкой, что уже прилично была покрыта сединой. Вид, в общем осмотре, больше походил на генерала, повидавшего все на свете. Его редко звали по имени, и довольно часто просто – мистер Конлон. Во время происшествия он общался с своими детьми, сыном и дочерью, чье обучение в университетах на последних курсах отнимало много времени, и поэтому они устраивали общую связь раз в две недели, по субботам, откладывая все дела, общались и делились новостями до самого утра. За последние семь лет они не пропустили ни одного сеанса связи, до этого дня.

Мистер Конлон отбыл в ЦРТ, и, как полагается по его статусу и должности, быстрый способ прибытия на личном вертолете, пилотируемом роботом, был совершен меньше, чем через час с момента оповещения. Кристофер встретил его, весь на взводе, без промедления стал рассказывать о событиях, что привели их обоих сюда в такое время. Тот, в свою очередь, воспитанный в семье военных, что старался передать своим детям, как образ мышления, а не цель саморазвития, был приверженцем строго, но справедливого правления, и, как всегда, с молчаливым и глубоким взглядом, не подавая какого-либо волнения слушал Кристофера, что было привычным для всех сотрудников, работающих с ним. Кристофер поведал, что случился выброс энергии в его небольшом отделе, экспериментальной технологии. Пострадавших нет, оборудование обесточено, но не повреждено, а инженеры с легкостью все починят, проблема была лишь в выгоревшей проводке от перенапряжения. Спустившись на лифте в офис службы безопасности, где удобно располагались и камеры допроса, и в пешей доступности, отдел видеонаблюдения, через который Кристофер и показал мистеру Конлону видеозапись, что обрывалась в тот самый момент, когда Бенджамин, главный руководитель и, по совместительству, создатель проекта, решился использовать технологию, в чью работу совет директоров верил с трудом, выдавая бюджет со все большим сомнением из года в год.

После просмотра видео, с момента как Кристофер ушел от Бенджамина, и до момента, когда последний использовал доселе не виданную в мире технологию, Артур Конлон впервые заговорил.

– Что произошло дальше с мистером Хиллом? – спросил задумчиво Артур, следуя воспитанию обращаться к людям по фамилии.

– Он жив, в целом здоров и соображает, – Артур кивнул. – Сейчас находится в камере допроса номер 2. Я ещё не общался с ним толком, он понимает все правила и идет на встречу, – Кристофер промедлил и задумался, Конлон это заметил. – Но тот, кто находится в 1-й камере, не захотел со мной говорить.

– А кто находиться в первой?

Кристофер мотнул головой – идти за ним – и мистер Конлон с любопытством последовал. Через минуту они стояли у первой допросной, что была полностью прозрачна для них, но являлась отражающим зеркалом для находящегося внутри.

– Когда пришла охрана, они увидели, как Бенджамин лежал на полу без сознания. Рядом с ним сидел этот человек, что сейчас перед нами, и придерживал его голову, словно ожидая помощь. Он не принимал никаких мер, был спокоен, молчалив, выполнял все команды службы безопасности, а когда они не нашли никаких идентификаторов, то сразу же поместили его сюда. Бенджамин пришел в себя через минуту, с того времени не проронил и слова. Я не уверен, но возможно у него шок, – мистер Конлон внимательно слушал его, не сводя глаз с неизвестного человека за стеклом, и после окончания новостей ещё некоторое время молчал.

– Вы общались с Хиллом после того, как он очнулся?

– Ещё нет.

– Вы же хорошо его знаете, он ваш человек?

– Да, так и есть, – уверенно произнес Кристофер. – Мы даже сдружились, так что я бы хотел лично с ним пообщаться – мистер Конлон одобрительно кивнул.

Кристофер зашел в комнату допроса, закрыв за собой дверь, молча сел напротив Бенджамина, в это время мистер Конлон стоял по другую сторону стекла, заложив руки за спину, неподвижно наблюдая.

– Как ты, парень? – по-дружески спросил Кристофер,

но ответа не последовало. Как и какой-либо реакции. – Несколько часов назад мы спокойно общались, я просил закрыть за собой дверь, когда будешь уходить. Но, видимо, ты решил делать все по-своему, и вот он результат, – разочарованно покачал головой. – Я привык к твоему характеру, вы, творцы, фанатики своего дела, – люди своеобразные, я это понимаю и уважаю. Но ты перешел черту, и если на вопрос: «что произошло?» – ты отвечать не хочешь, то я задам следующий по списку. Кто тот человек, с которым тебя нашли? – он стал намного строже, сдерживая свое разочарование, – Это не суд, у нас нет желания устраивать охоту на ведьм. Важна сейчас лишь истина, которую знаешь либо ты, либо неизвестный в другой комнате, с которым мы тебя нашли, – на этих словах Бенджамин впервые проявил интерес, подняв глаза на уровень взгляда оппонента. – Ты знаешь, кто он? Его нет в базе данных: ни по отпечаткам пальцев, которых у него, кстати, вообще нет, ни по сетчатке глаза его не идентифицировать, – молчание было непоколебимо. – Знаешь, я думаю, ты, ведомый своей зацикленностью на проекте, нашел где-то человека не менее фанатичного, чем ты, и решил работать с ним вместе, по ночам, скрытый ото всех глаз, думая, что получится проводить его мимо охраны. Но ничего не вышло, и вы больше поломали, чем создали.

– Кто сейчас нас слушает? – с трудом произнес Бенджамин, слегка прокашлявшись, глядя прямо в глаза собеседника.

– Артур Конлон.

– Приветствую вас, сэр, – оживленнее произнес он, обращаясь в сторону зеркала, и продолжил. – Я никого не приводил сюда извне, тот человек не работает здесь. Когда ты ушел, я ещё несколько часов оставался один, спокойно проверял техническое состояние, пока не понял, что весь функционал работоспособен. Не в полную меру, но уже можно провести первый тест, и я не сдержал свое любопытство. Стоило мне включить его, как не успел заметить, что все вышло из-под контроля быстрей, чем я успел понять, что все идет не по плану. Обороты были бешеные, сеть перегрузилась, чуть провода не стали плавиться. Выплеск энергии откинул меня в сторону. Я не просчитал такой результат и получил полное обесточивание, и сожженные платы, но кое-что все же сработало и, – он промедлил, собираясь с силами сказать самое важное, и звучало это словно оправдательно, – оттуда вышел тот самый человек, с которым вы меня нашли. Я честно думал, что до такого результата ещё работать и работать, но каким-то образом случилось то, что к нам пришел человек из другого времени.

Наступило молчание. Кристофер посмотрел в сторону двухстороннего зеркала, пытаясь определиться насчет своего отношения к словам Бенджамина.

– Ты же говорил, что строишь всего лишь прототип, своего рода механический симулятор работы машины времени? – напористо и твердо произнес Кристофер – Даже не верится, что говорю это всерьез.

– Возможно, я немного приврал. Но ты должен понять: то, что произошло, – он промедлил, подбирая слова, – это прорыв, какого ещё не было.

– Почему это звучит так, словно ты гордишься собой?

– Давайте все вместе подумаем. Никто не пострадал. Оборудование чиниться без проблем, все, что поломалось, больше расходный материал. Главное: нигде ещё в мире не было того, что сделал я, – он не спешил, и выдерживал паузы. – Это может звучать странно, безумно и даже страшно. Но факт есть факт, впервые в истории человечества была практика путешествия во времени. Сегодня это перестало быть научной фантастикой. Здесь, прямо перед вами, я сделал это.

– Ты звучишь так, будто восхищаешься собой больше, чем можешь представить опасность от данного открытия, – с неким еле уловимым осуждением произнес Кристофер.

– А ты будто не знал, что это за проект. Ведь именно ты, Кристофер, позволил все это воплотить, и следил за работой с первого дня, все эти годы. Я с самого начала объяснял, что я делаю, и как это важно для меня, в частности – убеждающее повествовал Бенджамин. – Вы же не охоту на ведьм устраиваете, это ваши слова. Так что, может, займемся делом, а не обвинениями?

– Ты все так же легкомыслен. Одно дело, быть готовым к техническим испытаниям и знать варианты, действия или противодействия результату. Другое, когда оно сваливается вот так на голову.

– Давайте поговорим с ним, – он замолчал, ожидая реакции. – Теперь вы знаете, откуда он – во всяком случае приблизительно – и знаете, что произошло.

В этот момент вошел мистер Конлон, игнорируя Кристофера, подошел прямо к допрашиваемому. Строго глядя на него, держа руки за спиной, он спокойным и увесистым тоном начал: