Мы - до нас

Санин Евгений Георгиевич

Истец

(ворча, но с довольным лицом):

– Не хватит и для ткани на заплаты…

Но будет теперь в страхе мой сосед!

Мономах

(летописцу):

– Ты все молчишь! По совести и праву,

Быть может, я не прав. Но ты представь -

Какую б ханы навели потраву?!

Им только волю дай, или… в живых оставь!

В дверях показывается Ратибор. Увидев в гриднице

толпу народа, он недовольно качает головой. Мономах, заметив его, огорченно разводит руками, мол, сам видишь – дела… Ратибор показывает на свой меч и доспехи, дескать, пойду, проверю пока, как готовится оружие к предстоящему походу, и выходит. Суд продолжается.

Тиун выводит нового истца и связанного по рукам и ногам ответчика.

Мономах:

– Кто он такой, и почему так связан?

Тиун:

– Это разбойник, князь, - тать коневой!

Он своровал коней, и я обязан

Такого тебе выдать головой!

Мономах:

– Да, это не какая-то потрава.

Закон гласит, и с ним согласен я!

(ответчику, строго)

Лишаешься имущества и права,

И вольности…

Ответчик:

– Князь, пощади меня!..

Ответчик, падая на колени, ползет к Мономаху, но гридни останавливают его.

Мономах

(летописцу):

– Смотри, смотри, как страшно быть рабом!

И за вину, заметь. А так безвинно,

Оставь я ханов, стали бы кругом

Рабами все! Все, начиная с сына!

(народу)

– Доволен ли таким решеньем люд?

Народ:

– Да, слава Богу!

– И тебе, князь, слава!

Победивший истец

(восторженно):

– У князя Мономаха – скорый суд!

Побежденный ответчик

(злобно):

– И скорая, жестокая расправа!

Тиун

(выводя могучего мужчину, по виду и одежде кузнеца):

– Вот – тать его хотел пограбить крепко,

Но он его, на том поймав, скрутил

(кузнецу)

И нет, чтоб тут же – голова, как репка!
–

А на рассвете молотом убил!

Мономах:

– Не молотом, а кулаком, наверно!

Таких ручищ не видел отродясь…

Какая вира?

Тиун:

– Дело его скверно!

Двенадцать гривен за убийство, князь!

Кузнец

(не веря собственным ушам):

– Что – вы меня подвергли вире,

Хоть он

грабитель, а не я?

Да есть ли справедливость в мире…

За что так судите меня?!

Летописец

(тихо Мономаху):

– Князь…

Мономах:

– Что тебе?

Летописец:

– Хочу я до ответа

И приговора твоего

Спросить: а не напомнила ли эта

Тебе расправа ничего?..

Мономах:

– Мне?

Летописец:

– Да – шатры…изба… летели

На ханов стрелы, их губя!

Они же тоже ведь хотели

Ограбить, кажется, тебя?

Мономах:

– Ну, ты сравнил! И больше в душу

Ко мне не лезь! Пиши, что говорят!

(кузнецу)

– Всё! Я Закона не нарушу!

Кузнец:

– Но, князь! Ведь я не виноват…

Тиун:

– Иди-иди! С такими-то руками

Ты эту виру выправишь вполне!

Мономах:

– А хочешь – так в бою со степняками,

Если в дружину перейдешь ко мне!

Кузнец с радостью соглашается. Мономах тоже доволен, что это дело разрешилось как нельзя лучше. Он улыбается. Тем временем, тиун выводит вперед двух купцов.

Тиун:

– Вот, князь, еще. Тут – клятвопреступленье!

Мономах

(вздрагивая):

– Что?

Тиун

(показывая на ответчика):

– Этот вот поклялся на кресте,

Взяв долг на корабля приобретенье…

Истец:

– И мне не возвращает деньги те!

Ответчик:

– Так утонул корабль со всем товаром!

И я продал пустой амбар и дом,

Чтоб за товар отдать, почти что даром…

Мономах:

– Но ты ведь клялся Господом Христом!

Летописец

(показывая, что не успел записать):

– Князь, повтори последние слова!

Мономах:

– Изволь: «но ты же ведь поклялся»…

Летописец:

– А дальше? Что-то слышу я едва…

Поклялся – кем? Ты что-то, князь, замялся…

Истец

(призывая всех в свидетели):

– Он крест мне целовал на том!

Он клялся, что отдаст – Христом!

А нынче – сожаленья просит?

Да как земля такого носит!

Народ

(волнуясь):

– Такого, князь, нельзя прощать!