Музыкодел
Шрифт:
– Нет. Я видела, как этот жирный коротышка Халси говорил вчера с одним из ваших телохранителей, и сразу поняла, что Джимми что-то затевает.
"Так вот оно что! Халси".
– Что же делать?
– спросил Бак.
– Нельзя ли выйти через черный ход?
– Не знаю. Придется пройти мимо по крайней мере одного телохранителя.
– Может, попробуем?
Бак колебался. Она была напугана. Она не владела собой от страха. Но она была более опытна в таких вещах. И она знала Джемса Дентона. Бак никогда
– Если вы считаете, что это необходимо,- попробуем.
– Мне надо одеться.
Она осторожно выглянула за дверь и сразу вернулась; страх пересилил стыдливость.
– Нет. Идемте.
Бак и мисс Мэннинг не спеша прошли по коридору к запасному выходу, обменялись кивком с двумя телохранителями, которые сидели наготове, внезапно нырнули а дверь и побежали. Позади раздался удивленный возглас, и ничего больше. Они изо всех сил помчались по переулку, повернули, добежали до следующего перекрестка и остановились в нерешительности.
– Движущийся тротуар в той стороне,- задыхаясь шепнула она.Если мы добежим до него...
– Пошли!
И они побежали дальше, держась за руки. Переулок впереди расширялся в улицу. С беспокойством Бак поискал глазами флаеры, не догоняют ли, но не увидел ни одного. Он не знал точно, куда они попали.
– Погони нет?
– Кажется, нет. Ни одного флаера, и я никого не заметил позади, когда мы останавливались.
– Значит, мы удрали!
Футах в тридцати от них из рассветных теней вдруг выступил человек. Охваченные паникой, они остановились, а он шагнул к ним. Шляпа была низко надвинута на лицо, но улыбку нельзя было не узнать. Джемс Дентон.
– Доброе утро, красавица,- произнес он.- "Видеоскоп Интернэйшнл" много потерял без тебя. Доброе утро, мистер Бак.
Они стояли молча. Мисс Мэннинг вцепилась в плечо Бака, а ногти ее через рубашку вонзились ему в тело. Он не шевелился.
– Я знал, что ты попадешься на эту маленькую хитрость, красавица. Я знал, что ты уже как раз достаточно напугана, чтобы на нее поддаться. У каждого выхода мои люди, но я благодарен тебе, что ты выбрала именно этот. Очень благодарен. Я предпочитаю лично сводить счеты с предателями.
Вдруг он повернулся к Баку и прорычал:
– Убирайся отсюда, Бак. До тебя очередь еще не дошла. Для тебя я приготовил кое-что другое.
Бак стоял, как прикованный к сырому тротуару.
– Шевелись, Бак, пока я не передумал!
Мисс Мэннинг отпустила его плечо. Ее голос сорвался на прерывистый шепот.
– Уходите!
– сказала она.
– Бак.
– Уходите, быстро!
– снова шепнула она.
Бак нерешительно сделал два шага.
– Бегом!
– заорал Дентон.
Бак побежал. Позади раздался зловещий треск выстрела, крик и наступила тишина. Бак запнулся, увидел, что Дентон
– Так вот, трус,- сказал Бак.
– Нет, Бак,- Лэнки медленно покачал головой.- Ты смелый человек, иначе ты не ввязался бы в это дело. Это не была бы смелость - пытаться что-нибудь там сделать. Это была бы глупость. Виноват я. Я думал, что он прежде всего займется рестораном. Теперь я кое-что должен за это Дентону, Бак, а я из тех, кто платит свои долги.
Обезображенное лицо Лэнки озабоченно нахмурилось. Он как-то странно посмотрел на Бака и почесал свою лысую голову.
– Она была красивая и храбрая женщина, Бак. Но я не понимаю, почему Дентон отпустил тебя.
Трагедия, нависшая над рестораном Лэнки в тот вечер, никак не сказалась на посетителях. Они встретили Бака, вышедшего к мультикорду, громом оваций. Когда он остановился, нерешительно кланяясь, его окружили три полисмена.
– Эрлин Бак?
– Да.
– Вы арестованы.
Бак усмехнулся. Дентон не заставил ждать своего следующего хода.
– В чем меня обвиняют?-спросил он.
– В убийстве. В убийстве Мэриголд Мэннинг.
Лэнки прижался к решетке печальным лицом и неторопливо заговорил.
– У них есть свидетели,- сказал он,- честные свидетели, которые видели, как ты выбежал из этого переулка. У них есть несколько лжесвидетелей, которые видели, как ты стрелял. Один из них - твой друг Халси, которому как раз случилось совершать свою раннюю утреннюю прогулку по той аллее - во всяком случае, он в этом присягнет. Дентон, наверное, не пожалел бы миллиона, чтобы засадить тебя, но в этом нет нужды. Нет нужды даже в том, чтобы подкупить суд. Настолько чисто дело против тебя.
– А как насчет револьвера?
– спросил Бак.
– Его нашли. Конечно, никаких отпечатков. Но кое-кто заявит, что ты был в перчатках, или окажется, что кто-то видел, как ты его обтирал.
Бак кивнул. Теперь он уже был не в силах что-нибудь изменить. Он служил делу, которого никто не понимал,- может быть, он сам не понимал, что пытался сделать. И он проиграл.
– Что будет дальше?
Лэнки покачал головой.
– Не умею я скрывать плохие вести. Это означает пожизненный приговор. Тебя сошлют на Ганимед в рудники пожизненно.
– Понятно,- сказал Бак. И добавил с беспокойством: - А ты собираешься продолжать наше дело?
– А чего ты, собственно, хотел добиться, Бак? Ты ведь работал не только на ресторан "Лэнки". Я никак не мог в этом разобраться, но я-то был с тобой потому, что ты мне нравишься. И мне нравится твоя музыка. Так чего же ты хотел?
– Не знаю.
"Концерт? Тысяча человек, собиравшихся, чтобы слушать музыку? Этого он хотел?"
– Музыки, наверное,- сказал он.- Избавиться от коммерсов или хоть от некоторых из них.