Музыкант
Шрифт:
– Пусть только поспорит! Я никого больше не слышал. Ее радостный крик всех заглушил.
«Рита, он шутит?»
– Все так и было. Я лишний раз убедилась, что ты двуличный тип. «В тихом омуте», как говорят. Добренький, добренький и нате…
– Как она тебя хвалила!
– Это не я, это коньяк, – оправдывалась девушка.
«А как мы потеряли виолончель?» – спросил Саня.
– Все Маруся придумала! Хочу, говорит, в казино.
– Врешь, ни в какое казино я идти не предлагала.
– Хорошо, я предложил. Но кто
– Если бы ты, по своему обыкновению, сказал: «Идемте дрыхнуть», я бы крикнула то же самое. Я просто хотела быть компанейской.
– Понятно, попала в плохую компанию.
– Именно.
– Бывает.
Саня закончил с пиджаком, принялся за брюки.
«Какая теперь разница, кто предложил. Я пошел в казино. Зачем я взял виолончель?»
– Маруся сказала, что здесь ее сопрут.
– Я не говорила.
– Понял, опять я виноват, – возмутился Кастро.
– А кто? С твоим казино, что мы теперь делать будем? У нас билет на завтра. Послезавтра утром должны были быть в Сингапуре. А еще через три дня дома. Ты обещал. А что теперь? Что теперь?
– Это ты мне скажи, что теперь? Я предупреждал – никаких бабских напитков! Никакого шампанского! После коньяка мозг просто выносит.
Саня схватился за голову.
«Хватит! Хватит вам! Чего завелись?! Мы его вернем, слышите?! Вернем. Вы помните место? Помните, с кем играли?»
– Сначала пошли в соседний отель, вверх по улице, там, где блондинка была с большой грудью – помнишь? – неуверенно, будто сам сомневается, вещал Кастро. – Не важно. При отеле этом казино для туристов. Самим-то играть нельзя. Выигрывали, выигрывали, а потом бац, и эти сволочи что-то сделали с рулеткой. Мы на красное – выпадает черное, удваиваем на черное – выпадает красное. Позвали менеджера, объяснили все, а он нас в шею. Ну, я и не удержался – вернее, ты. Ну, перевернул пару столов. А что тут такого? Клиент всегда прав! А эти как кинутся, шакалы. А один, мелкий такой, все под дых норовил заехать. Эх-х, если бы не эти новые скользкие туфли…
«Побили бы всех?»
– Нет, быстрее бы убежали.
«Какой ужас! Чего же мы домой потом не пошли? Ясно ведь, такая прогулка добром не кончится».
– Маруся сказала, что ей скучно.
– Да харэ меня приплетать! – громче обычного возмутилась девушка. – Ты безответственный разгильдяй. Такой жизнью и живешь. Попал в свою среду и давай куролесить.
– Ничего не помнишь, так молчи. Сама призналась, еще после первой сигары под столом валялась.
«После первой? – удивился Саня, во рту вдруг появилась горечь. Он закашлял. – А что, были еще?»
– О да! – с наслаждением подтвердил Кастро. – Ты, оказывается, как и я, любишь редкие здесь – кубинские.
Саня укололся иголкой, втянул сквозь зубы воздух:
– Ссс… «Грин, расскажите, как все было».
– Как было? Ну как это бывает. Тут важно
«Кошмар, – ужаснулся Саня, – как, оказывается, много о себе можно узнать, если напьешься».
– Если бы о себе! – не согласилась Рита. – Это все он! Ясно ведь как день. Когда пьешь, ты себе не хозяин, зато этому раздолье, его спиртное не берет. Все проиграл: деньги, скрипку чертову… Как нас в рабство не продал – удивляюсь!
– Я не супермен, милая! Да я пописать не смогу, если он не захочет! Что за манера такая? Все виноваты, только не она: «Смотрите, здесь мое любимое шампанское! Хочу шампанского!»
– Да я не просила покупать целую бутылку!..
Саня хлопнул ладонью об пол:
– Хватит! Мне это надоело! Замолчите оба! – гаркнул на весь номер Саня.
– Пусть этот сначала!..
– Марусичка!..
– Оба! – опять вслух потребовал хозяин тела.
Стало тихо. Саня отложил брюки в сторону, опустил руки на колени, закрыл глаза. Если постараться, он все же сможет вспомнить, что произошло вчера вечером.
В слабо освещенном зале – столы. Много столов. За каждым группы по три-четыре человека, обслуга замерла с подносами в руках, застыли в воздухе подкинутые неудачливым игроком карты. А вот и он сам в дальнем темном углу. Он видит свое отражение в зеркале, слева у стенки поблескивает гнутыми боками виолончель. И вдруг картинка ожила: всполошились люди, застучали каблуки, зазвенели бокалы. Санино лицо обдало струей сигаретного дыма.
– Удача переменчива, подумай, – ехидно щурясь, говорит ему молодцеватый старик в ковбойской шляпе. Обвисшие щеки делают его похожим на бульдога.
– Тебе Бог дал деньги, которые ты легко сегодня проиграешь, – самоуверенно, почти шепотом отвечает Саня, – а мне рюмку виски и немного интуиции, чтобы распознать твой блеф.
Он видит перед собой три стопки стодолларовых купюр и руки, отодвигающие их к центру столешницы. Упомянутая рюмка незаметно исчезает со стола, через секунду возвращается пустой.
– Счастливчик, ты обобрал моего мужа до нитки, – слышится знакомый женский голос. Из-за плеча старика возникает густо напудренное, с ярко подведенными глазами лицо утренней знакомой, Лизы Гейлер. Женщина трется челюстью об обвисшие щеки мужа. Ее ухоженная рука ложится на стол.
– Барбосик, пора остановиться. Этот красавчик пустит нас по миру.
– Принцесса, с вашей ли красотой переживать о дне грядущем, – произносит Саня, берет ее кисть и касается пальцев губами. Женщина делает глубокий вдох, в ее взгляде читается желание.