Музыкант
Шрифт:
– Я же говорила – самовлюбленный самец.
– Ты не лучше меня.
«Не надо ее обижать», – вмешался Саня.
– А ты вообще заткнись! – зло крикнула Рита. – Ты еще хуже! Предатель!
«Чего это я предатель?»
– Да все вы!.. – не найдя что сказать, выпалила девушка. – Все одинаковы.
Несколько минут они ехали молча. Сквозь кроны посаженных вдоль дороги деревьев пробивался лунный свет. За толстыми стволами и редкими кустарниками серебрились бесконечные, еще не убранные пшеничные поля. Где-то внизу блестела
Саня подумал, что ему будет плохо вдали от всего этого. Он здесь будет жить и растить детей. Нигде больше нет таких шумных деревьев, пьянящего воздуха, такой чистой луны.
«Ты хочешь лететь в Таиланд? Вот так, с бухты-барахты, нелегально?» – спросил он.
– Да, Геркулес, полетим, не сомневайся, – было ответом.
Луна больше не казалась такой яркой, и звезды в небе гасли одна за одной, когда дребезжащий, окутанный пылью автомобиль, наконец, добрался до небольшой, огороженной покосившимся забором поляны.
Три или четыре небольших самолета стояли вряд, хвостами к посадке. Судя по перекошенным крыльям и обломанным шасси, в небо им уже не подняться. Пропеллеры тоскливо уставились вверх.
Саня свернул с грунтовки и по скошенной траве подкатил к небольшому бело-серому «кукурузнику», что стоял отдельно, посреди поляны. От самолета отделился и сделал несколько шагов навстречу грузный бородач, одетый в черную толстовку. Серые, все в черных латках брюки и синяя рваная майка, видневшаяся из-под толстовки, не соответствовали высокомерному выражению лица этого человека. Его надменный, пустой взгляд не говорил, кричал об ущербности внутреннего мира.
Выражение презрения сменилось удивлением, когда из машины вышел не самоуверенный, дорого одетый денди, с которым бородач договаривался вчера, а какой-то худенький парнишка, с растерянным, виноватым лицом.
Саня вытянул виолончель, перекинул через плечо спортивную сумку и поспешил к бородатому.
– Саня, – представился вместо приветствия, переложил инструмент в левую руку, а правую протянул бородачу. Но тот никак не отреагировал.
– Александр, – повторил прибывший.
Несколько секунд они стояли молча, меряя друг
друга взглядом. Молодой человек, чувствуя неловкость, убрал руку и сунул ее в карман.
– Говорил же, что он скотина, – услышал Саня Кубинца. – Я бы этого жирдяя непременно вырубил. Имбицил, – таращится, как гомик на попа.
Саня откашлялся:
– С вами вчера договаривался мой друг. Вы должны меня отвезти в Ашхабад.
Бородач сплюнул под ноги незнакомцу и посмотрел на машину.
– Может быть, договаривался… Но не с тобой.
– Какая разница? Деньги вам заплатили? Заплатили! А я или кто-то другой – не все равно? Друг не может полететь. У него жена рожает.
Мужчина удивленно раскрыл рот, а затем, приподняв руку, с вызовом бросил:
– Стоп, рядовой! Слышишь, ты! Заплатили! Ты мне ничего не платил, – ткнул в Саню пальцем. – Меня не проведешь. Все кинуть
– Чего вы хотите?
– Ничего я не хочу. Справедливости вот только хочется. Но ты этого не поймешь. У вас там миллионы, дорогие машины, яхты… А я в сторонке, да?
– У кого, у нас? – спросил молодой человек. – Какие яхты?
– Вы на наркоте хорошо поднимаете. Купили мою родину за рубль, и думаешь, что и меня по дешевке можно? Кому-то красивые бабы, дорогие курорты, а я должен гнить в этой кастрюле, – кивнул на самолет. – Хорошо вы придумали. Очень удобно… кому-то…
«Что он мелет?» – подумал Саня.
– Без понятия, – ответил Кастро.
– Чего же друг твой не сказал, что дело такое опасное? – продолжал бородатый. – Ищут друга твоего. Приезжали, спрашивали. Появится – звоните, говорят. Пятьдесят тысяч дадим. О как. Я уж думаю, придет кто или нет. А тут ты. – Он приблизился на шаг и положил руку на гриф виолончели. – Такие вот дела. Диспозиция ясна, рядовой?!
Саня попробовал вырвать инструмент – не получилось.
Кубинец разозлился:
– Ударь его. Не бойся, я помогу. В нос. Нет, в челюсть будет легче! Правый прямой. В челюсть! Давай! Отличный момент. Посмотри на эту лыбу. Хрястни хорошенько! Давай! Давай!
– Думаю, моему другу это не понравится, – сказал Саня.
– Он не сможет – рохля, – вздохнула Рита и добавила: – Пропали мы…
«Как я его ударю? Ты посмотри, какой он огромный. Я таких не умею… Да я никаких не умею… Как же можно… На дуэль вызвать я бы мог, но вот так…»
– Он считает тебя слабым – это нам плюс. – Кастро четко проговаривал каждое слово. – Сейчас ты расслабишь левое колено…
«Ничего не получится, придумай что-нибудь другое…»
– Вот так, да… Правую руку вправо, будто потягиваешься. Для удара нужна амплитуда. Я с тобой, не бойся. Я помогу. У меня отличный удар!
«А у меня плохой! Очень плохой удар. Я не стану его бить. Я не могу!»
– Я пока ничего не предпринял… – навалившись всем телом на инструмент, произнес бородач. – Ничего не сказал… Это ваши игры, разбирайтесь сами. Дай мне еще тридцать тысяч. Для вас это все равно не деньги. Видишь, не пятьдесят, а всего тридцать. Все честно – я не крохобор. Добавляй, и полетели за Аральское море, в Туркменистан или куда там тебе?.. Только, рядовой, заплатишь ты мне прямо сейчас, и тут без вариантов. Если у тебя не получается, то извини, отпустить тебя не смогу… Сам подумай…
Дальше Саня не слышал. Все заглушил напористый голос Кастро:
– Все хорошо делаешь… Не старайся бить сильно, тут главное скорость: бей быстро. Отталкивайся пяткой. Носок должен остаться на земле.
«Нет! Нет! Нет!..»
– Носок на земле! Носок – точка опоры! Оторвешь носок, и он не упадет! Помни.
«Глупость! Ты не слышишь меня? Я не могу его ударить!.. Почему ты игнорируешь меня как личность!..»
– Потом! Потом обхватишь его затылок руками и шмякнешь в нос головой. Запомнил?!