Музыкант. Том 1
Шрифт:
Я обернулся, глядя, как братва завязывает разговор с ничего не подозревающим пока парнем. Небось сначала закурить спросят, после на мелочь перейдут по уже отработанной схеме. Плавали, знаем. И ни одного прохожего, как назло, никто Бугра с подельниками не спугнет… О, а на ловца и зверь бежит. Точно, парочка молодых людей с красными повязками неторопясь двигалась по расположенной перпендикулярно аллее. Если девица начнет кричать — могут и услышать. А если нет? Вдруг их шпана уже запугала?
— Товарищи! — окликнул я дээндэшников.
Парочка притормозила, пытаясь разглядеть в сумерках того,
— Чего тебе, парень? — спросил наконец один из обладателей повязок.
— Похоже, вон там хулиганы к молодому человеку и его девушке пристают, — показал я в глубину аллеи.
— Где?
— Да вон же…
— Ну-ка, Серега, пойдем разберемся, — поторопил своего напарника говоривший.
В этот момент от места разборки раздался девичий вскрик, и ребята с повязками тут же припустили что есть мочи. Раздалась трель свистка, ого, оказывается, их даже свистками снабжали. Ладно, я свое дело сделал, спас парня и девицу от поругания, и теперь с чистой совестью могу продолжать движение, заданное внутренним навигатором, то есть в сторону ближайшей станции метро. И вообще, что-то я уже сильно проголодался. Интересно, чем мамуля меня сегодня порадует на ужин?
Глава 7
— А-а, здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. Проходите. Может, чайку?
Матвей Иосифович все еще обращался ко мне на «вы», тем самым невольно поднимая меня в собственных глазах. Или подчеркнутая вежливость — характерная особенность этой нации? Хотя вон Бернес сразу «тыкать» начал. Но он, скорее, исключение из правил. Потому что за свои 63 года я встречал немало последователей Торы, особенно в сфере культуры, и почти все предпочитали подчеркнуто уважительное обращение. Разве что Миша Шуфутинский любил иногда так запанибрата хлопнуть по плечу и потащить выпить по стопарику-другому огненной воды. Сейчас он года на три, наверное, моложе меня, еще постигает азы в средней школе.
— Да я дома чаю как раз перед выходом напился, — соврал я. — Может быть, сразу к делу?
— Ну что ж, не смею настаивать, к делу так к делу. Прошу к инструменту, показывайте, что у вас припасено.
Я раскрыл папку, извлек из нее ноты и тексты порядка полутора десятка песен, которые, как мне казалось, соответствовали духу времени и могли иметь счастливую судьбу. В моем прошлом, во всяком случае, так и было.
Для начала я повторил вещи, которые исполнял здесь в первое свое посещение. Песню «На дальней станции сойду» Блантер пообещал предложить молодому, подающему надежды исполнителю Вадиму Мулерману.
— Светит незнакомая звезда, снова мы оторваны от дома… — затянул я своим хрипловатым тенорком очередной потенциальный хит.
Выслушав песню до конца, Блантер надолго задумался. Чтобы облегчить его муки, я предложил кандидатуру Эдиты Пьехи, которая на самом деле была одной из первых исполнительниц произведения. Хотя народ больше помнил Анну Герман, да и мне ее вариант импонировал, если честно. Но пока Герман и в Польше была мало кому известна, а Пьеха уже на слуху.
«Нежность» мы решили предложить популярной в это время Лидии Клемент, которая через несколько лет, если мне не изменяла память, умрет вроде бы
Песню «Шумят хлеба» зарезервировали за Хилем, и то пришлось Блантера уговаривать. Хиль пока еще не вышел на эстраду, блистал с классическим репертуаром, Матвей Исаакович даже как-то побывал на концерте, где выступал мой протеже. Но все же моя настойчивость принесла свои плоды, Блантер пообещал найти координаты певца и связаться с ним.
– «Черный кот» можно предложить Тамаре Миансаровой, — сказал я, закончив аккомпанировать себе после очередной песни.
— Хм, ну а что, вполне себе веселая песенка, проскальзывает что-то джазовое, — задумчиво кивнул Блантер. — Думаю, и Тамаре придется по вкусу, она девушка, как бы сказать, заводная.
— А вот «Ноктюрн» неплохо бы услышать в исполнении Муслима Магомаева.
— Магомаева? Что-то не слышал о таком.
— Талантливый молодой певец из Азербайджана. Сейчас он, если я ничего не путаю, солирует в Ансамбле песни и пляски Бакинского военного округа. Можно постараться его вытащить оттуда, все равно рано или поздно окажется в Москве, это я вам обещаю. А песню я сейчас вам исполню, насколько это у меня получится.
Также Магомаеву я предложил подкинуть и реально свои вещи — «Птица» и «Женщина моей мечты». Блантер пожал плечами, мол, я не против.
Напоследок я приберег композицию «С чего начинается Родина» из фильма «Щит и меч». В прошлый раз забыл предложить эту вещь Марку Наумовичу, который исполнял ее и в моем прошлом. Блантер не возражал, поклялся сегодня же отзвониться Бернесу, на том и порешили.
На распределение песен у нас ушло несколько часов. Дай Бог, все сложится, и вещи обретут выбранных нами исполнителей. В любом случае кто-то будет их петь, в этом я не сомневался. Но абы кто меня лично не совсем устраивал, хотелось все же, чтобы все сложилось так, как мы с Блантером задумали.
— Кстати, Егор, вы не надумали забирать документы из железнодорожного и поступать в музучилище? — спросил Матвей Исаакович. — Я ведь уже созванивался с директором учебного заведения, Лариса Леонидовна мечтает познакомиться с таким уникумом, как вы.
— Завтра же тогда зайду, заберу, — обнадежил я Блантера.
— Это хорошо, завтра она должна точно быть на месте. Ее фамилия Артынова. Лариса Леонидовна Артынова, ее только назначили директором, но мы с ней знакомы не первый год. Скажете, что от меня. Кстати, запомните адрес, где располагается Академическое музыкальное училище при Московской консерватории…
— Я знаю, в Мерзляковском переулке.
— Ну и отлично, тогда удачи вам, молодой человек!
Я чувствовал себя обязанным Матвею Исааковичу за его участие в моей судьбе начинающего композитора и поэта-песенника, вот только не знал, как отблагодарить коллегу. Коньяком тут не отделаешься, совесть загрызет. Да и нет у меня пока денег на коньяк. Подарить ему песню, чтобы он выдал ее за свою? Сомневаюсь, что Блантер пойдет на это, да у меня и язык не повернется предложить такое. Ладно, что-нибудь придумаем, наверняка еще представится случай отплатить добром за добро.