Музыкант-3
Шрифт:
Но от меня любовь не уйдет
И на песке, размытом волной
Я напишу образ твой…'
Закончив петь, я отставил гитару в сторону, подошел к любимой, обнял ее и нежно поцеловал в губы.
— Как ты смотришь на то, чтобы попозже устроить секс-марафон?
— Егорка!
— Ладно, сформулирую по-другому. Давай предадимся похоти и разврату.
— Так, сейчас как дам по губам!
А сама улыбается, искорки пляшут в глазах. Понятно, дело-то молодое. Чай не с престарелым музыкантом кувыркаться, который через пять минут задыхаться начнет. Это ж сколько я Господу
Любовь любовью, а наутро я подумал, что ставшую прелюдией к нашим утехам песню неплохо было бы куда-нибудь пристроить. Сам, пожалуй, исполнять ее не буду, все ж таки мои поклонники не привыкли к таким попсово-лирическим мотивам в моем творчестве. Стал в уме перебирать, кому можно ее отдать. Прикидывал и так, и этак, но типажа, хотя бы отдаленно напоминавшего Насырова, среди них не видел.
Может, поискать среди начинающих? Градского привлечь? Нет, он пока еще слишком уж молод, и к тому же у него несколько иная манера исполнения.
Хорошо бы найти этакого двойника Мурата Насырова. Вот только где? В Казахстан, что ли, ехать?
Но тут за меня постаралось провидение. Совершенно случайно, прогуливаясь с Лешкой, увидел на афишной тумбе объявление, извещавшее о концерте эстрадно-симфонического оркестра Казахского радио и телевидения. Гастролеры в течение трех дней выступали в Центральном Доме Журналиста, и сегодня был как раз первый концерт. Не мудрствуя лукаво, объяснил жене, что пойду искать исполнителя своих песен, и в семь вечера уже сидел в первом ряду, ловя на себе любопытные взгляды соседей.
А после концерта, длившегося около двух часов, я проник за кулисы и нашел приглянувшегося мне вокалиста.
— Лаки, добрый вечер!
— О, вы Егор Мальцев!
— Точно, это я. И у меня к вам деловое предложение.
В общем, моим выбором стал солист оркестра Лаки Кесоглу, с которым в той реальности Лозовому лично сталкиваться не приходилось, но о существовании такого исполнителя на советской эстраде он был в курсе. Теперь же я смог лично познакомиться с обладателем бархатного тенора, который предложение посотрудничать принял с энтузиазмом.
Песню я казахскому греку, депортированному когда-то с родителями из Грузии, спел в гостевой зале, где стояло фортепиано, и нам никто не мешал.
— Красивая песня, — выразил свое восхищение Лаки.
— Я тоже так думаю. Давайте теперь посмотрим, как вы ее исполните. Я тут уже текст набросал, вот, держите.
Общались мы на 'вы', хотя разница в возрасте была не так уж и велика, Лаки оказался старше Мальцева всего на 7 лет. Может быть, со временем и на 'ты' перейдем, пока же оба чувствовали, что так комфортнее.
— Завтра я попробую договориться насчет аренды студии — обнадежил я собеседника после того, как он едва ли не один в один скопировал интонации Мурата. — Вы же все равно в Алма-Ату улетите через два дня, а у меня на руках будет запись, я смогу ее отдать в ротацию на радио, например.
— В ротацию?
Они там в Казахстане что-то уж слишком отстали от жизни.
— Ну это я в Лондоне набрался англицизмов, если по-русски,
Лаки не стал снова задавать вопросов, хотя вряд ли понял, что такое сингл. А еще я предложил ему для эстрады отказаться от фамилии. То есть для выступлений и записей ограничиться одним именем, переводившегося с английского как 'Удача'. Тот подумал и согласился, видимо, несколько корявая фамилия его тоже немного смущала.
Понятно, что легче было бы найти исполнителя в огромной Москве, чем в далеком Казахстане, но я всерьез рассчитывал на медиаресурсы, и к тому же у меня на Лаки были виды, включая его последующий переезд в столицу. Таково уж мое призвание — зажигать новые звезды.
Со студией вопрос решился без проблем, по уже знакомой тарифной сетке в пару сотен целковых. Плюс еще две сотни музыкантам из оркестра Лаки, с ними удалось договориться, даже не ставя в известность руководителя коллектива. Просто в первой половине дня несколько человек тихо исчезли из гостиницы со своими инструментами, чтобы вернуться обратно через четыре часа. Для всех они отправились посмотреть достопримечательности столицы, что вполне объяснимо. А зачем инструменты взяли с собой? Ну, такая вот блажь, пусть сами выкручиваются, это уже не мои проблемы.
О деньгах я Лаки говорить не стал, а то еще засмущается, хотя его коллеги, вероятно, все равно проговорятся. Самому исполнителю, естественно, я платить не собирался, пусть радуется, что до его скромной персоны снизошел сам Егор Мальцев!
'Парень, скромнее нужно быть, — одернул я себя, — попроще, и люди к тебе потянутся'.
Приличную запись мы сделали дубля с пятого-шестого. Оставался вопрос с худсоветом, который мне опять придется брать на себя. Надеюсь, в словах песни они ничего крамольного не разглядят. Если только не придерутся к примитивному тексту, не призывающему молодежь строить коммунизм, а в очередной раз обсасывающему тему любовных переживаний исполнителя. Будем все же надеяться, что члены комиссии благосклонно отнесутся к новой песне.
И, кстати, не выйти ли с предложением к редактору программ, к примеру, радиостанции 'Маяк', чтобы замутили проект хотя бы часового хронометража, в рамках которого исполнялась бы нормальная эстрадная музыка, как отечественная, так и зарубежная. А то если наша иногда проскакивает, то зарубежной что-то совсем мало, и то больше гоняют идейно выдержанных исполнителей. Я вообще-то патриот, но воспитывался на тех же 'битлах', и до сих пор уверен, что в этом жанре мало кто из советских исполнителей может составить им конкуренцию. Да и многим другим группам и исполнителям, хотя в последнее время в СССР стали появляться любопытные ВИА, играющие вполне качественную и конкурентоспособную музыку. Видимо, не без моего опосредованного участия, тут даже можно не брать в расчет тот же 'Апогей' и прочих моих адептов. Благодаря мне меняется история, и жутко интересно, как все будет выглядеть лет этак через пятьдесят.