Музыка теней

Гарвуд Джулия

– Болит? – спросил он с сочувствием.

– Нет, – ответила она и стерла со щеки кровь. – Я вам все расскажу, но потом. А сейчас прошу вас, давайте уедем отсюда как можно быстрее.

Они не стали оспаривать приказ. Стивен подсадил ее на спину Плута, подал ей поводья и вскочил в седло своей лошади. Он решил, что она хочет нагнать свиту отца, и направился на юг.

– Нет! – воскликнула Габриела. – Мы идем на север.

– Но ваш отец… – начал Люсьен.

– Вы не понимаете. Если бароны передумают и

решат отвезти меня к королю… к их королю Иоанну, то они будут искать нас на юге. Они никогда не найдут нас, если мы укроемся на севере.

– Но почему… – начал Стивен.

– Все вопросы потом, – сказала она. – Я все объясню, когда мы будем далеко отсюда.

Стивен кивнул:

– Едем на север.

Кристиан замыкал процессию и первым почувствовал, как дрожит под ногами земля. Горцы приближались с холма. Он окликнул остальных.

Габриела оглянулась назад, и ее охватил страх. Она решила, что это ее враги преследуют их. Но когда всадники приблизились, она узнала двоих: Бьюкенена и Макхью. Они казались дикими, свирепыми и опасными. Притягательное зрелище, как молния: красивое издали, но пугающее вблизи.

Стук копыт оглушил ее.

– Пропустите их, – велела она охране и сама отъехала в сторону. Но вместо того чтобы проскакать мимо, горцы рассыпались веером. Габриела попыталась пустить Плута в галоп, но их окружили. В центре орды воинов они поднялись на следующий холм.

Из аббатства видны были только члены клана, возвращавшиеся домой. Габриела и ее телохранители терялись среди всадников.

Неужели этого они и добивались? Она чувствовала такое облегчение, удаляясь от баронов, что мотивы горцев ее мало волновали. Кроме того, среди всадников она заметила отца Гилроя. Бедолага вцепился в луку седла, стараясь не свалиться с лошади. Если бы намерения их были нечисты, они не стали бы брать монаха в свидетели.

Они направлялись на северо-запад. Когда спустя два часа они оказались на границе Финнис-Флэт, один из воинов крикнул, что это земли Бьюкененов. Плут устал и нуждался в отдыхе. Габриела натянула поводья, но, к ее удивлению, никто из горцев не попытался ее остановить. Они тоже придержали коней, однако не успела она спешиться, как они спрыгнули на землю и окружили ее.

Телохранители были настороже. Руки держали на поясе, взгляд их был напряжен. Они понимали, что стоит им потянуться за мечами, и жизнь их оборвется. Горцы будут драться насмерть за своих вождей, а телохранители умрут за свою принцессу. Если горцы не нападут на них, мечи телохранителей останутся в ножнах.

Габриела знала, что ее воины не отступят, как бы много противников ни было перед ними. Она боялась за их жизнь. Кто-то из горцев велел своим отойти. Габриела надеялась, что это Бьюкенен, но когда воины расступились, вперед вышел не ее родственник, а второй вождь.

Он был такой же огромный,

вызывающий страх, как и во время их первой встречи, но сейчас была в нем одна особенность, удивившая Габриелу. Если бы не шрамы, обветренная кожа и грубые черты, его можно было бы назвать красивым. Понравилась ей не столько внешность, сколько его волосы, светлые, с рыжеватым оттенком. Они обрамляли лицо, напоминая ей о викингах из древних легенд. Наверняка он такой же жестокий и грубый, как скандинавы.

Кольм Макхью остановился в шаге от Стивена. Воины смерили друг друга взглядами, затем Кольм приказал:

– С дороги!

Стивен не шевельнулся. Кольм был на голову выше и мускулистее, но Стивен не собирался уступать. Он слушался только приказов принцессы Габриелы. То же касалось и остальных телохранителей. Фост и Кристиан встали рядом со Стивеном, а Люсьен прикрывал спину Габриелы. Бродик подошел к Кольму, а Габриела сказала:

– Они не причинят нам зла. – Она верила, что горцы пришли им помочь. Но после сегодняшнего дня была готова ко всему. – Расступитесь, я буду говорить с ними, – приказала она.

Телохранители посторонились, не сводя напряженных взглядов с горцев.

– На каком языке вы разговариваете? – спросил ее Бродик на гэльском.

Она ответила на том же диалекте:

– На этом языке говорят в родной земле моей матери, в Сент-Биле.

Она превосходно говорила на языке горцев. Бродик решил, что это отец обучил ее. Его жене, Джиллиан, следовало бы взять у Габриелы пару уроков.

Бродик обратился к Кольму:

– Вот видишь, она только наполовину англичанка.

Кольм не знал, почему это так важно для Бродика. Он лично считал, что англичан наполовину не бывает. Поэтому в ответ лишь пожал плечами.

Бродик подошел к Габриеле. Ее стража придвинулась ближе. Бродик бросил на них гневный взгляд.

– Довольно! – воскликнула Габриела, подняла руку и повторила: – Довольно!

Поскольку она говорила на гэльском, Бродик и Кольм решили, что она отдает приказ их воинам. Ее уверенность в себе позабавила Бродика, но разозлила Кольма.

Только дождавшись приказа вождей, горцы попятились, не сводя глаз с охраны принцессы. Видно, им не терпелось подраться.

– Ты знаешь, кто мы? – спросил Бродик.

Она кивнула:

– Вы дикий… простите, вы мой родственник, вождь Бьюкенен. Я много слышала о вас. В основном говорили о вашем коварстве и силе.

Он сцепил руки за спиной.

– И кто же рассказывал обо мне?

– Мой отец, барон Джеффри.

– Значит, все, что он говорил, – правда. Он не стал бы врать.

Габриела понимала, что нужно поздороваться и с другим вождем, и при одной мысли об этом по спине у нее побежали мурашки. Она повернулась к Макхью и посмотрела в его проницательные глаза: