Музыка судьбы

Хардвик Элизабет

– Я вас прекрасно понимаю, – сказала она.

Ей хотелось как-то отблагодарить Алана за то, что тот не рассказал Ламберту о своих тщетных телефонных звонках, но что-то мешало произнести слова признательности…

– Вы хотите мне что-то сказать? – спросил он.

– Не уверена, что из меня получится хорошая натурщица, – проговорила она, неловко пошевелилась и добавила, поморщившись: – Я не умею сидеть неподвижно.

Он кивнул.

– Тогда встаньте и пройдитесь немного по комнате. Я тоже не уверен, что сидячая

поза отметает другие варианты, – согласился Алан.

Встав, Джулия сделала несколько неуверенных шагов. В хаосе, царившем в мастерской, все-таки усматривался какой-то внутренний порядок. Вдоль стен были аккуратно расставлены холсты, бумага, на стеллажах – стопками уложены коробки с пастелью и красками, там же возвышались подставки с карандашами и прочими атрибутами живописца. Количество мебели в мастерской было минимально: только стул, предназначавшийся для самого художника, стол, а также уютный старый диван.

– Все готово, – послышался голос миссис Дэвис, вернувшейся с подносом, на котором стояли кофейник, две керамические кружки, вокруг которых расположились сандвичи и куски фруктового пирога.

– Спасибо, – поблагодарила Джулия пожилую женщину.

– Прошу вас, угощайтесь, – пригласил О'Мейл, когда его экономка вышла.

Джулия налила кофе в кружки, после чего взяла один из куриных сандвичей.

– Вы часто пропускаете обед? – спросил Алан, наблюдая за ней.

– Иногда, – пожала плечами Джулия. – Хотя упущенное обычно наверстываю позже. Я вовсе не сторонница всяческих изнуряющих диет, если вы подумали именно об этом, и мне не приходится прибегать к каким-то гастрономическим уловкам, чтобы поддерживать фигуру.

– Что ж, просто замечательно, – участливо кивнул он и немного задумался. – А на какое число назначена свадьба?

Джулия отчаянно заморгала от неожиданной перемены темы.

– Простите?..

– Дело вот в чем. Ламберт дал понять, что ваш портрет станет чем-то вроде свадебного подарка. И мне нужно точно знать к какому сроку закончить работу.

Джулия нахмурилась. Как ни смешно об этом говорить, но ее жених никогда не обсуждал с ней то, как скоро их помолвка закончится свадьбой!

– Думаю, вы неправильно поняли его.

– Разве? – поднял брови Алан. – Исходя из беседы с ним, я решил, что это неминуемо произойдет в ближайшее же время. Правда, у вас значительная разница в возрасте, не так ли?

– Но…

Ее щеки запылали. Какое дело этому человеку до столь интимных подробностей?

– Вы как весна и осень, – насмешливо добавил Алан.

– Едва ли меня можно сравнивать с весной – мне ведь уже двадцать пять, – медленно ответила она и добавила с вызовом: – Лето подошло бы больше. И уж, конечно, в наше время возраст супругов не имеет значения.

– Вы так думаете? – мягко возразил он.

Джулия вновь нахмурилась. Они с Ламбертом были друзьями, и не более!

– Думаю,

я пришла сюда для того, чтобы вы сделали эскиз, мистер О'Мейл, а не расспрашивали меня о личной жизни! – раздраженно заметила она.

– У меня есть имя, и вы его знаете, – мягко поправил он.

– Сейчас я предпочитаю обращаться к вам по фамилии!

Алан невозмутимо пожал плечами.

– Как угодно. Не могли бы вы встать у камина? – попросил он и, нахмурившись, опустил глаза на эскизный планшет.

Кипя от злости, Джулия медленно подошла и встала у каминной решетки.

– Отлично, – удовлетворенно произнес Алан. – Одежда, конечно, никуда не годится. – И, перехватив ее возмущенный взгляд, добавил: – То есть, поймите меня правильно, в ней вы выглядите замечательно. Но она не подходит к тому образу, который мне необходимо передать.

– А что это за образ? – нетерпеливо переспросила Джулия.

Он не ответил, сосредоточившись на листе бумаги и сделав несколько быстрых штрихов карандашом.

Джулия осталась на месте, утешая себя тем, что в тот момент, когда мастер углубился в работу, она, как личность, на какое-то время перестала для него существовать. И это ее устраивало. Ведь она оказалась здесь не по доброй воле, и никаких лирических отступлений, тем более касающихся личной жизни, в разговоре с художником допускать не собиралась.

– Будут ли на портрете… другие детали? – наконец, спросила она часом позже. Камин, с ее точки зрения, был довольно изящен, но, неотступно рассматривая его в течение часа, она уже успела почувствовать к нему отвращение!

Алан, нахмурившись, взглянул на нее, и было видно, что его мысли все еще были сосредоточены на эскизе.

– Какие детали? – недоуменно переспросил он.

– Я имею в виду интерьер, – сухо заметила она. – Надо ли вокруг меня изображать множество различных предметов?

Алан О'Мейл отложил в сторону эскизный планшет и не спеша помассировал занемевшие плечи.

А действительно довольно красивый мужчина, неохотно признала Джулия. Пронизывающий взгляд напоминал байроновский, а длинные темные волосы придавали его внешности цыганскую вольность. Хотя во взгляде такой романтической натуры, как лорд Байрон, наверное, никогда не было того откровенно-похотливого оттенка, который сплошь и рядом встречается у современных мужчин.

– А что? – наконец спросил он. Джулия пожала плечами.

– Я ведь уже объяснила…

– Что вы очень заняты, – насмешливо закончил он. – Да, я уже слышал об этом. Понятно, вам не терпится, чтобы я изобразил вас одну, без всякой обстановки, причем как можно быстрее. Насколько я знаю, вы – одна из лучших манекенщиц, если не самая преуспевающая. Не пойму только, зачем нужно работать в таком напряженном графике?

– Затем, чтобы я продолжала оставаться ведущей моделью, – сухо ответила Джулия.