Музыка горячей воды
Шрифт:
– О,- сказал я,- о господи!
Наконец мне удалось, я встал, сходил в ванную, вернулся, выкурил сигарету и снова лег в постель. Мария почти спала.
– Боже мой,- сказала она,- ты и впрямь меня ВЫЕБ!
Мы уснули.
Наутро я встал, проблевался, почистил зубы, прополоскал рот и раскупорил бутылку пива. Мария проснулась и на меня посмотрела.
– Мы еблись? – спросила она.
– Вы серьезно?
– Нет, я хочу знать. Мы еблись?
– Нет,- ответил я.- Ничего не было. Мария
Потом вытерлась и вышла. Посмотрела на меня.
– Я себя чувствую женщиной, которую выебли.
– Ничего не было, Мария.
Мы оделись, и я отвел ее в кафе за углом. Она взяла сосиску с омлетом, пшеничный тост, кофе. Я выпил стакан томатного сока и съел булочку с отрубями.
– Никак не могу привыкнуть. Ты вылитый он.
– Только не сегодня, Мария, прошу вас.
Я смотрел, как Мария сует омлет с сосиской и пшеничным тостом (намазан малиновым джемом сверху) себе в рот,- и тут понял, что сами похороны-то мы и пропустили. Забыли поехать на кладбище поглядеть, как старика кидают в яму. Мне хотелось это видеть. Единственный плюс всей этой бодяги. А мы не влились в траурную процессию – вместо этого поехали в отцовский дом, курили его сигареты и пили его вино.
Мария положила в рот особо крупный кусок ярко-желтого омлета и сказала:
– Наверное, ты меня выеб. Твоя сперма течет мне по ноге.
– А, это просто пот. Сегодня очень жарко. Она полезла рукой под стол и себе под платье.
Вытащила палец. Понюхала.
– Это не пот, это сперма.
Мария доела, и мы вышли. Она мне дала свой адрес, и я ее туда отвез. Остановился у обочины.
– Зайти не хочешь?
– Не сейчас. Надо делами заняться. Наследство. Мария нагнулась и поцеловала меня. Глаза у нее
были круглые, ушибленные, черствые.
– Я знаю, что ты гораздо младше, но я бы могла тебя любить,- сказала она.- Точно могла бы.
Дойдя до двери, она обернулась. Мы оба помахали. Я доехал до ближайшей винной лавки, взял полпинты и сегодняшнюю «Программу бегов». Мне предстоял хороший день на скачках. После выходного мне всегда больше везло.
Смерть отца 2
Мать у меня умерла годом раньше. Через неделю после смерти отца я стоял у него дома один. Дом был в Аркадии, и раньше я приближался к нему, разве только проезжая по трассе к Санта-Аните.
Соседи меня не знали. Закончились похороны, я подошел к раковине, налил себе стакан воды, выпил, затем вышел на улицу. Не зная, чем еще заняться, подобрал шланг, включил воду и стал поливать кустарник. Я стоял на газоне, а вокруг отдергивались занавески. Потом из домов стали выходить. Через дорогу перешла женщина.
– Вы Генри? – спросила она. Я сказал ей, что
– Мы с вашим отцом были знакомы много лет. Затем подошел ее муж.
– Вашу мать мы тоже знали,- сказал он. Я наклонился и перекрыл кран.
– Не зайдете? – спросил я. Они представились: Том и Нелли Миллер,- и мы зашли в дом.
– Вы похожи на отца.
– Да, мне говорили.
Мы сели и посмотрели друг на друга.
– Ой,- сказала женщина,- у него столько картин. Наверно, очень любил картины.
– Любил, ну да.
– Я обожаю вон ту, с мельницей на закате.
– Можете себе взять.
– Ой, правда?
Позвонили в дверь. Пришли Гибсоны. Сказали, что и они много лет были отцовскими соседями.
– Вы очень похожи на отца,- сказала миссис Гибсон.
– Генри отдал нам картину с мельницей.
– Как это мило. А мне вон та нравится, с синей лошадью.
– Забирайте, миссис Гибсон.
– Ой, вы серьезно?
– Да, берите на здоровье.
Опять позвонили в дверь, и вошла еще одна пара. Дверь я закрывать не стал. Вскоре внутрь просунул голову мужчина.
– Меня зовут Даг Хадсон. Моя жена ушла в парикмахерскую.
– Проходите, мистер Хадсон.
Явились и другие – большей частью парами. Начали бродить по дому.
– Собираетесь продавать?
– Продам, наверное.
– Тут у нас славный район.
– Да, я вижу.
– Ох, как мне нравится вот эта рама – только сама картина так себе.
– Забирайте раму.
– А что мне с картиной делать?
– Выбросьте на мусорку.- Я огляделся.- Если кому-то нравится какая-то картина, забирайте, пожалуйста.
Они так и поступили. Вскоре стены оголились.
– А стулья эти вам нужны?
– Да не особенно.
С улицы заходили прохожие и даже не беспокоились представляться.
– А диван? – очень громко спросил кто-то.- Нужен вам?
– Нет, диван мне не нужен,- сказал я. Забрали диван, потом кухонный стол с табуретками.
– У вас же тут где-то есть тостер, правда, Генри? Забрали и тостер.
– А тарелки вам не понадобятся?
– Нет.
– А приборы?
– Нет.
– А кофейник и блендер?
– Берите.
Одна дама открыла буфет на задней веранде.
– Что вы будете делать с фруктовыми консервами? Все равно ведь сами всего не съедите.
– Ладно, люди, разбирайте. Постарайтесь только, чтобы поровну.
– Ой, мне клубнику!
– Ой, мне фиги!
– Ой, мне конфитюр!
Люди уходили и возвращались, приводили с собой новых.
– Эй, тут в буфете квинта виски! Вы пьете, Генри?
– Виски оставьте.
В доме становилось тесно. В туалете спускали воду. Кто-то уронил в раковину стакан, и тот разбился.