Музыка горячей воды
Шрифт:
– Только попробуй,- сказала Глория. Вдруг оглушительно грохнуло – стены затряслись.
– Боже! – сказал Эрик.
– Что это? – спросила Глория.
Луи подошел к двери и открыл. Они были на втором этаже. Имелся балкон, а сам мотель построили вокруг бассейна. Луи глянул вниз.
– Вы не поверите, но в бассейне сейчас – мужик фунтов в пятьсот весом. А взорвалось, когда он туда прыгнул. Я таких больших никогда не видел. Огромный просто. А с ним еще кто-то, фунтов четыреста.
Еще раз взорвалось. Стены опять тряхнуло. Из бассейна взметнулась вода.
– Теперь плывут парочкой. Ну и видок! Эрик и Глория подошли к двери и выглянули.
– Опасная ситуация,- заметил Эрик.
– То есть?
– То есть, поглядев на весь этот жир внизу, мы неизбежно им что-нибудь заорем. Детский сад, понимаешь. Но у нас похмелье, поэтому случиться может что угодно.
– Ага, так и вижу – они бегут сюда и колотят в дверь,- сказал Луи.- И как мы тогда справимся с девятью сотнями фунтов?
– Да никак, даже если б не болели.
– А раз болеем, и подавно.
– Нуда.
– ЭЙ, ЖИРНЫЙ! – заорал вниз Луи.
– Ой нет,- сказал Эрик – Ой нет, пожалуйста. Мне нехорошо…
Оба толстяка задрали головы из бассейна. На обоих были голубенькие плавки.
– Эй, жиртрест!- вопил Луи.- Спорим, ты перднешь – и водоросли отсюда до Бермуд долетят!
– Луи,- сказал Эрик,- там нет водорослей.
– Там нет водорослей, жирный!- орал Луи.- Ты их все, наверно, жопой засосал!
– О боже мой,- сказал Эрик.- Я писатель, потому что трус, а теперь мне грозит внезапная и насильственная смерть.
Толстяк побольше вылез из бассейна, тот, что помельче,- за ним. Слышно было, как они поднимаются по лестнице – шлеп, шлеп, шлеп. Стены вздрагивали.
Луи запер дверь и накинул цепочку.
– Ну какое отношение это имеет к приличной и законопослушной литературе? – спросил Эрик.
– Наверно, никакого,- ответил Луи.
– Все ты со своим блядским ротатором,- сказал Эрик.
– Мне страшно,- сказала Глория.
– Нам всем страшно,- сказал Луи.
Тут к двери снаружи подошли. БАМ, БАМ, БАМ, БАМ!
– Чего? – спросил Луи.- В чем дело?
– Открывай дверь на хуй!
– Никого нет дома,- сказал Эрик.
– Я вам, ублюдки, покажу!
– Ой, сэр, покажите мне, пожалуйста! – крикнул Эрик.
– Ты зачем это сказал? – спросила Глория.
– Черт,- сказал Эрик.- Я просто пытаюсь ему не перечить.
– Открывайте, или я так зайду!
– С таким же успехом можешь и потрудиться,- сказал Луи.- А мы посмотрим, как у тебя получится.
Они услышали, как туша навалилась на дверь. Та выгнулась и подалась.
– Все ты со своим блядским ротатором,-
– Это хорошая была машина.
– Помоги мне дверь подпереть,- сказал Эрик. Они уперлись в дверь, противостоя гигантской массе. Дверь слабла. Потом донесся еще один голос:
– Эй, что тут происходит?
– Я сейчас этим хулиганам урок преподам, вот что тут происходит!
– Дверь сломаешь – вызову полицию.
– Че?
Еще один бросок на дверь – и все успокоилось. Остались только голоса.
– Меня досрочно освободили за оскорбление действием. Может, и не стоит сейчас так кипятиться.
– Ага, ты это… остынь, чтоб никого не покалечить.
– Но они мне купаться мешали.
– Есть вещи поважнее купания, мужик.
– Например, пожрать,- сказал через дверь Луи. БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!
– Тебе чего надо? – спросил Эрик.
– Слушайте сюда, ребята! Еще хоть один звук от вас – всего один – и я зайду!
Эрик и Луи промолчали. Два толстяка удалились по лестнице.
– По-мойму, мы б их завалили,- сказал Эрик-Жирные ж неповоротливые. Легко.
– Ага,- сказал Луи.- По-моему тоже, мы б их завалили. То есть если б захотели.
– У нас пиво кончилось,- сказала Глория.- А холодненького бы не помешало. У меня совсем нервы разболтались.
– Ладно, Луи,- сказал Эрик.- Ты идешь за пивом, а я плачу.
– Нет,- ответил Луи,- идешь ты, плачу я.
– Я плачу,- сказал Эрик,- а за пивом отправим Глорию.
– Ладно,- сказал Луи.
Эрик дал Глории денег, проинструктировал, они открыли дверь и выпустили ее. В бассейне никого не было. Славное калифорнийское утречко – смог, затхло и безжизненно.
– Все ты со своим блядским ротатором,- сказал Эрик.
– Да хороший журналец,- ответил Луи.- Не хуже других.
– Наверно.
А потом они вставали и садились, садились и вставали, дожидаясь, когда же Глория вернется с холодным пивом.
Упадок и разрушение
В «Голодном алмазе» был понедельник. Внутри всего двое – Мел и бармен. Днем по понедельникам Лос-Анджелес – ебеня; даже вечером в пятницу это ебеня, но особенно – днем по понедельникам. Бармен – его звали Карл – пил втихаря у себя под стойкой, а напротив него лениво нависал над выдохшимся зеленым пивом Мел.
– Я те должен че-то сказать,- сказал Мел.
– Валяй,- ответил бармен.
– Тут это… как-то вечером мне один тип звонит – я раньше с ним работал в Акроне. Его уволили, потому что бухал, а он женился на медсестре, и теперь эта медсестра его кормит. Мне такие люди до лампочки, но сам же знаешь, какой сейчас народ – как бы виснут на тебе.